Чтение онлайн

Она тяжело вздохнула, теребя обивку кресла, затем прищурилась, наблюдая за Максом.

— Мне нужно вернуться.

— Что-то случилось? Я думала… мне казалось, тебе нравится быть здесь со мной.

Она слегка пожала плечами.

— Мне все еще нравится. Но я сильно недооценила, насколько… напряженным было твое детство. Это слишком для меня, и я чувствую, что у меня зудит под кожей от желания вернуться к работе. Мне нужно либо найти здесь квартиру и способ заработать, либо вернуться домой. Мои соседи ждут мою часть арендной платы.

Черт. Не то чтобы я предполагала, что она останется здесь навсегда… но я надеялась, что она будет здесь, пока я не буду готова уехать. Если я вообще когда-нибудь буду готова.

— Конечно, я отвезу тебя. Вообще-то, если хочешь, можешь забрать мою машину.

Лора покачала головой.

— Нет, она тебе понадобится, чтобы вернуться.

Она, конечно, была права, но в груди звенело странное чувство, будто я не вернусь.

Я отбросила эти мысли и опустила подбородок.

— Да, хорошо.

Она взглянула на Киллиана в доме и нахмурилась.

— Мы должны устроить одну из наших «бесславных девичьих ночей». Иди устраивайся в комнате для гостей, куда меня засунул этот угрюмый президент клуба, будем всю ночь смотреть сериалы и есть вредную пищу.

Я проследила за ее взглядом и попыталась понять, что происходит, но ее внимание уже вернулось ко мне, а вместе с ним и улыбка. Я сдалась и сжала ее руку.

— Пойдем опустошим его запасы.

Макс оживился, когда мы поднялись с кресел и направились в дом. Он галопом несся к нам, пока я придерживала для него дверь. Темные брови Киллиана приподнялись в молчаливом вопросе, когда мы направились на кухню, но он не пошел за нами и ни о чем не спросил.

Лора принялась рыться в шкафчиках, а я занялась морозилкой. У Уэса не было ничего, кроме мяса, водки и трех замороженных обедов.

— Пойду посмотрю, может у него в гараже есть еще один морозильник.

Я вышла через боковую дверь в крошечную прачечную, а затем оказалась в безупречно чистом гараже. Гул морозильной камеры слева от меня был единственным звуком, и без работающего кондиционера здесь было значительно теплее, но бетонный пол казался холодным под моими босыми ногами.

Включив свет, я направилась к холодильнику из нержавеющей стали, но мое внимание привлекла дальняя стена его гаража. Его инструменты были в идеальном состоянии, на рабочем столе лежало несколько деталей, над которыми он, очевидно, работал. Над столом на стене висели приколотые к стене фотографии.

По крайней мере, десять глянцевых снимков размером четыре на шесть дюймов. Я подошла поближе, отчаянно желая узнать, кто был настолько важен для Уэса, чтобы повесить их там, где он работал.

Наклонившись над столом, я практически ткнулась носом в изображение гораздо более молодого Уэса, его рука лежала у меня на плече. Мои глаза были закрыты, рот расплылся в улыбке, а голова склонилась к его плечу.

Он смотрел на меня с обожанием. Это была ночь, когда мы пробрались на концерт одной из моих любимых групп. У нас не было денег, но Уэс всегда находил лазейки летом, когда группы выступали на открытых площадках.

Я перешла к следующему снимку, на нем мы целовались. Нам было по восемнадцать лет, и мы жили в хижине. Он закинул руку мне за голову, чтобы сделать снимок, а я обнимала его шею. На следующем снимке мы танцевали на закате. Кто-то другой сделал это фото, потому что это было снято издалека — мы покачивались под золотисто-оранжевым небом. Свадьба моей подруги Дженни... вот почему на мне было платье, а на нем рубашка.

Мои глаза наполнились слезами, пока я переходила от одного воспоминания к другому. Впитывала каждую фотографию, запечатлевала в своей памяти, потому что, уезжая много лет назад, я оставила все это позади. Все снимки, все воспоминания. Все, что могло напомнить о том, что у меня было, а он все это сохранил, как будто знал, что однажды я снова войду в его жизнь.

И вот я здесь.

Я резко вздохнула, смахнула слезы и отошла от стола. Вспомнила письма, которые прочла сегодня, и как они меня разозлили. Как его ложь разорвала последние остатки гордости.

Уэс был солью на всех ранах, которые когда-либо у меня были, — каждой сердечной боли, каждой травме. Он был причиной, по которой мне все еще было больно, и те глупые письма только доказывали это. Я не могла поверить, что он солгал о них. А эти дурацкие фото лишь разозлили меня еще больше, доказав, что он просто играет со мной.

Глупый Уэс, наверное, понаставил камер и в гараже и сейчас наблюдает за мной. Просто чтобы показать ему, что мне все равно, я подняла средние пальцы и повернулась. Затем достала из морозилки два пакета мороженого.

Было уже поздно, когда я услышала приглушенные голоса.

Киллиан остался на ночь, а мы с Лорой устроили нашу собственную маленькую вечеринку в комнате для гостей. Мы смотрели ромкомы девяностых, объедаясь всякой ерундой, и даже заказали доставку.

К сожалению, курьеров не пускали на территорию, и нам пришлось посылать за едой проспекта. Киллиан был неожиданно молчалив, даже когда я купила его любимый бургер и картошку фри. Он взял свой обед и молча съел его, сидя на диване, пока я соблазняла его просмотром сериала «Девочки Гилмор». Он покачал головой, одарив меня самой трогательно-грустной улыбкой в мире.

Я беспокоилась, что переступила границы, вернувшись в его жизнь, и подозревала, что, возможно, Киллиан все еще злился на меня. Но то, как его взгляд задерживался на Лоре, заставило меня предположить кое-что другое и задуматься, не упускаю ли что-то из виду. Я хотела спросить об этом свою лучшую подругу, но она уже отключилась.

Я собиралась выключить телевизор и попытаться немного поспать, когда за дверью послышались шаги. Я не была готова видеть Уэса после писем и фотографий, поэтому закрыла глаза как раз в тот момент, когда ручка повернулась.

Я не слышала его шагов из-за ковра, но почувствовала, что он приближается, пока не оказался совсем рядом со мной.

Я старалась дышать ровно, не моргать, чтобы он не понял, что я не сплю. Возможно, это сработало, потому что он молчал. Пока внезапно его теплые руки не скользнули под меня, одним быстрым движением притягивая к груди. Широкими шагами он вынес меня из комнаты.

— Я ухожу, поговорим завтра, — тихо пробормотал Киллиан Уэсу, пока он, судя по звуку, закрывал дверь в комнату Лоры.

Мы замерли на мгновение, пока они обменивались еще парой фраз, которых я не разобрала.

Затем он понес меня наверх, в свою комнату, и именно тогда меня по-настоящему поразило осознание. Я, наконец, перестала притворяться и открыто уставилась на него.

— Я не соглашалась спать в твоей постели.

Он проигнорировал меня, продолжая прижимать к своей твердой груди. Было темно, когда мы миновали небольшой кабинет и, наконец, вошли в его спальню через открытую дверь.

Весь день меня одолевало желание прокрасться сюда, просто чтобы разузнать побольше о его жизни, но я помнила, что у него есть камеры, и оставалась внизу.