Чтение онлайн

Гагаев знал, что Исикевич мнит себя великим ценителем и знатоком этого благородного напитка, поэтому специально для него держал в столе банку отвратительнейшей растворимой смеси, ничего общего с кофе не имеющей. Пока Ленинид Агафонович не успел придумать какой-нибудь предлог для отказа, Гагаев скоренько поставил перед ним грязноватую кружку с отломанной ручкой, щедро сыпанул в неё растворимой смеси, которую тут же залил остывшей водой из электрочайника.

— Угощайтесь! — Михаил Владимирович, приторно улыбаясь, пододвинул кружку поближе к Исикевичу. Тот с опаской взял сей сосуд двумя пальцами и понюхал содержимое.

— Пейте, пейте! — поощрительно почмокал губами Гагаев. — Очень вкусно!

— Нет, это не кофе! — Ленинид Агафонович презрительно выпятил нижнюю губу.

— Да ну! — удивился Гагаев. — А на банке написано — натуральный, понимаешь, растворимый… Мне, Ленинид Агафонович, дорогой кофе не по карману, так что…

Испугавшись обвинения в коррупции, Исикевич тут же схватил кружку и принялся лихорадочно отхлёбывать вконец остывшую бурду. Михаил Владимирович наблюдал за своим заместителем с едва скрываемым удовольствием…

Тем временем, пассажиры, прибывшие из Доминиканы, получили свой багаж и нестройной галдящей толпой устремились на выход.

— Пойду, встану на «зелёный», — проговорил инспектор Красота.

— Куда! — возмутился Вова Макарский. — А доиграть?

— Совсем ты, Вова, совесть потерял! Пассажиры-то пошли уже! — укоризненно покачал головой Красота. Ему сегодня явно не везло в карты. — Работать, б…, надо, а не в игры играть! К тому же вот-вот Исикевич Гагаева приведёт. Вони не оберёмся.

— Это да! — тоскливо согласился Макарский и составил компанию Красоте в «зелёном» коридоре. Со вздохом отложив карты, к ним присоединился Зайцев.

Прибывшие из Доминиканы струились по «зелёному» коридору, стараясь всем своим видом показать суровым таможенникам, что при них не имеется ничего запрещённого к ввозу. Хмурый Красота верил не всем и, время от времени, заставлял наиболее подозрительных засовывать свои чемоданы в рентгенаппарат.

— Чего ты у них найти хочешь? — с лёгким раздражением поинтересовался Макарский.

— А вдруг? — парировал Красота и тут же обратился к невзрачному толстяку в цветастых шортах. — Будьте так добры, поставьте чемоданчик в аппарат!

Толстяк, изобразив внезапно поразившую его глухоту, попытался проскочить мимо. Не тут-то было!

— Алё! — с Красоты моментально сошёл тонкий слой любезности. — Чемодан на ленту ставим!

Толстяк обречённо бухнул чемодан на транспортёрную ленту, которая медленно засосала его (в смысле, чемодан) вовнутрь рентгенаппарата. Красота уставился в монитор.

— Уважаемый, а что это у вас в багаже как-будто брикеты какие-то?

— Это кофе. Кофе у них там хороший продаётся, — вспотел толстяк. — Разве нельзя везти?

— Давайте отойдём, — предложил Красота. — Вот сюда, к досмотровому столику. Открывайте.

Чемодан оказался полупустым. Пара полотенец, пляжные тапочки.

— Кофе, значит? — Глеб цепко ухватил один из трёх плотно упакованных в серую бумагу брикетов, притаившихся под полотенцем. — Заяц, б…, дай-ка свой ножик! Та-а-ак, посмотрим… А что это у вас гражданин…

— Рыбаковс Алексейс, Литва, — подсказал Макарский, изучавший паспорт толстяка.

— А что это у вас гражданин Рыбаковс, — продолжал Красота. — Кофе белого цвета?

— Это не моё! — засуетился гражданин Рыбаковс. — Чемодан подменили!

— Негодяи! — посочувствовал Красота.

— Так, в чём дело! — к досмотровому столу подошёл Михаил Владимирович. Он пребывал в замечательном настроении. Выпивший целую кружку мерзкой отравы Исикевич, отпросился в сортир. После такого события Гагаев решил пожурить подчинённых за карты лишь слегка. Ну, чтобы служба мёдом не казалась.

— Да вот, — Красота помахал брикетом перед носом начальника. — Похоже кокс!

— Какой кокс? — не понял Гагаев. За свою долгую жизнь Михаил Владимирович давно привык к тому, что служба в таможне — это карьерный рост, интриги, безбрежная любовь к начальству, приятные подношения от подконтрольных лиц и написание липовых отчётов. Он давным-давно забыл о прямом предназначении сей государевой службы. — Какой кокс?

— Обычный кокс, — подсказал Зайцев. — Кокаин. Килограмма три будет. Если конечно гражданин Рыбаковс не перевозит стиральный порошок таким экстравагантным способом.

— Мне чемодан подменили! — заныл Рыбаковс. — У меня был кофе!

Михаил Владимирович, казалось, перепугался не меньше литовского толстяка. Трясущимися руками он достал из кармана мобильник.

— Ольгерд Юльевич? Это Гагаев. У нас тут в «Прибытии» кокс. Э-э-э, то есть, я хотел сказать — кокаин. В смысле не у нас… не у меня, а у…

Михаил Владимирович окончательно запутался. Он подскочил к досмотровому столу:

— Давайте, давайте, делайте что-нибудь! Не стойте столбами!

Отдав ценные указания, он снова заметался по залу. До инспекторов доносилось: «Никита Антонович? Тут это… кокаин нашли. На каком рейсе? Не знаю. Кто нашёл? Ну-у-у… под моим руководством. Да, я организовал. Понял, жду!»

Пошатываясь, к досмотровому столу приблизился Исикевич. Его лицо отливало изумрудным цветом. Рыбаковс, приметив нового персонажа, бросился к нему:

— Вот, говорят у меня в чемодане какой-то кокс! А у меня никакого кокса не было. Я кофе покупал, понимаете, кофе!

При слове «кофе» Ленинид Агафонович застонал и лёгкой рысью поскакал назад к общественному туалету.

— Где злодей? — в опустевший зал «Прибытия» ворвались запыхавшиеся оперсосы, они же сотрудники розыскного отдела.

— Вам что за дело? — неприязненно спросил Красота.

— Как — что за дело? — возмутился Коромыслов. — Мы его давно «пасём»!

— Кого его? — усмехнулся Зайцев.

— Ну, его… этого… — замялся Крутой Уопер.

Сообразительный же Пензюшкин ловко выхватил из рук зазевавшегося Макарского паспорт нарушителя и сунул его напарнику.

— Во-о-от! — удовлетворённо протянул Коромыслов, переписывая фамилию из паспорта в заранее заготовленную бумагу. — Алексейс Рыбаковс. Кстати, получите ориентировку.