Чтение онлайн

— Ты же её только что накатал! — Красота опешил от такой неприкрытой наглости. — На наших, б…, глазах! Михал Владимирыч, вы видели? Совсем бездельники оборзели! На ходу подмётки рвут!

Пензюшкин с Коромысловым загадочно молчали. Причина загадочности раскрылась через минуту, когда в зале появился очередной персонаж — заместитель начальника таможни по оперработе Никита Антонович Хамасюк.

— Поздравляю! — с порога заголосил Никита Антонович. — Поздравляю, Михаил Владимирович! В результате совместной операции нами нанесён серьёзный удар по Краснобубенской наркомафии!

Хамасюк сделал ударение на слове «совместной». Гагаев кисло улыбался.

— Да что здесь происходит? — сказал Красота.

— Погоди, всё ещё только начинается! — хмыкнул Зайцев.

Подоспевшие аэропортовские менты приковывали Рыбаковса наручниками к ножке досмотрового стола.

— Произвол! Помогите! — попробовал «покачать» права Рыбаковс, но, получив резиновой дубинкой по печени, благоразумно успокоился.

Гагаев, понуждаемый счастливым Хамасюком, уже подписывал рапорт, который гласил, что исключительно благодаря оперативной информации, предоставленной Коромысловым И. Ж. и непосредственно самим Хамасюком Н. А., пассажирскому отделу удалось задержать перевозчика крупной партии кокаина. Рядом переминался с ноги на ногу расстроенный Пензюшкин. Человеку-собаке было до смерти обидно. Для его фамилии в рапорте не хватило места.

— Какая ещё, б…, информация! — подобно раненому матадором быку, заревел Красота. — Михал Владимирыч, не было никакой информации! Эти крендели через полчаса заявились!

— Ведите себя корректно! — официальным тоном заметил Хамасюк. — Мы не на базаре!

— Успокойся, Глеб, успокойся! — засуетился Гагаев. — Какая разница — мы, они? Дело-то одно, общее!

— Дело общее! — буркнул Зайцев. — Вот только премии да награды врозь!

— Б…, на х…, твою мать! — подытожил Красота.

— Оформляйте необходимые документы! — раздражённо прикрикнул Хамасюк.

А в павильон «Прибытие» со своими треногами и мохнатыми микрофонами уже вкатывались телевизионщики местного «Краснобуб ТВ».

— Гоша, давай свет! Я встану здесь. Нет, пожалуй, здесь! — знаменитая ведущая новостной программы «Жареные гвоздИ» Сивилла Шлезвиг-Гольштинская (она же Люся Заяйкина) по-хозяйски оглядываясь, обошла место создания будущего сенсационного репортажа.

Выглядела Люська (пардон, Сивилла) сногсшибательно. Леопардовый топик и джинсовая юбка, больше похожая на узкую полоску материи цвета «индиго», могли свести с ума кого угодно! Дополняли образ пятнадцатисантиметровые шпильки.

— Будем снимать! — Люська-Сивилла наконец соизволила обратить внимание на сгрудившихся около неё таможенников. — Кто старший?

— Я! — одновременно выкрикнули Гагаев с Хамасюком.

— И всё-таки? — Люська обнажила в обворожительнейшей улыбке тридцать восемь великолепных белоснежных зубов. — Мне нужен самый старший!

— Я! — решительно оттеснил Гагаева Хамасюк. — Заместитель начальника таможни по оперработе Никита Антонович Хамасюк.

— Угу, — должность Хамасюка, казалось, не произвела на теледиву должного впечатления. — Встаньте вот сюда. Поближе, поближе!

Она окинула Никиту Антоновича профессиональным взглядом.

— Кто-нибудь, причешите его!

Никита Антонович стыдливо плюнул на ладошку и принялся приглаживать непослушные вихры.

— Не надо! — остановила его Люська. — Карина, где ты там?

Полная усатая армянка из команды «Краснобуб ТВ», подскочив к Хамасюку, впилась в его волосы массажной щёткой.

— Сейчас будем снимать! — распорядилась Люська.

Услышав эти слова, Гагаев решительно встал слева от Хамасюка. Справа, придвинувшись к руководителю как можно ближе, утвердился Коромыслов.

Люська, скорчив гримаску, махнула рукой.

— Гоша, готов? Начали!

Она уставилась в камеру и затараторила:

— Здравствуйте, дорогие друзья! С вами снова программа «Жареные гвоздИ» и я, Сивилла Шлезвиг-Гольштинская. Как всегда, мы первыми рассказываем вам о самых свежих новостях из мира криминала. Сегодня я веду свой репортаж из зала «Прибытия» Краснобубенского аэропорта. Только что наши доблестные таможенники обнаружили крупную партию наркотиков, которую пытался провезти через границу вот этот, с позволения сказать, гражданин!

Камера, следуя за красивым, украшенным безукоризненным маникюром, ногтем указательного пальца ведущей, упёрлась в страдальческую физиономию гражданина Рыбаковса. Десятью минутами раньше Рыбаковс предупредил охранявших его сержантов, что если они не отстегнут его от ножки стола и не отведут в туалет, то он надудонит лужу прямо посреди аэропорта. Сержанты (а их количество, в связи с приездом телевидения, уже увеличилось до шести единиц) в ответ по разу отметились своими дубинками на различных частях тела страдальца, чем наглядно разъяснили нарушителю невозможность похода в клозет до окончания съёмки.

— Все подробности происшедшего нам поведает помощник начальника таможни по суперработе Никодим Антипович Гомосек, — меж тем продолжала Люська. Хамасюк моментально взопрел:

— Я — Никита Антонович Хамасюк!

— Не важно! — отмахнулась Люська. — Это не прямой эфир. Потом подправим.

В сторонке мстительно захохотал Красота.

— Итак! — Люська сунула микрофон в нос Никите Антоновичу. — Как же, ну как же вам удалось разрушить тщательно спланированную акцию краснобубенских наркодельцов?

Никита Антонович издал протяжный стон и наморщил небольшое лицо, в связи с чем сразу же стал похож на пожилого шарпея:

— Успех не приходит просто так. Вы понимаете, я не могу открыть все секреты. Оперативная работа — это искусство. Долгие часы в засадах, риск для жизни, противостояние мафии. Говорить об этом можно бесконечно.

— Не надо бесконечно, — поморщилась Люська. — Гоша, свет нормальный? Никанор Авгиевич, прошу, побольше острых подробностей. Зритель это любит. Какой-нибудь динамичный эпизод. Ну, например, вот этот клоун в солнцезащитных очках и с зубочисткой во рту. Да-да, тот, который так интимно к вам прижимается. Наверное, он рисковал жизнью, когда добывал информацию о прорыве через границу наркоперевозчика?

— Он? — Хамасюк с сомнением покосился на глупо ухмыляющегося Коромыслова. — В принципе, рисковал… К сожалению, поймите, секретная информация! Как говорится, без комментариев! Могу только слегка приоткрыть, так сказать, завесу тайны.

— Уж, сделайте одолжение, приоткройте! — попросила Люська.

— Когда я собрал оперативный штаб, — закатил глаза Хамасюк. — Была полночь…

Никита Антонович осёкся. Появления в зале Ольгерда Юльевича Яануса он никак не ожидал.

— Сегодня прямо присутственный день, — пробормотал Зайцев, обращаясь к Красоте. — Самурайского не хватает.