Где-то в Курляндии
Шрифт:
– А от невесты слышно что?
– От Насти ничего нет. Не знаю, жива ли.
– Теперь до Берлина недалеко, - заметил Завьялов.
– Наши войска уже в семидесяти километрах от него.
– Но мне-то не попасть туда, - сказал ефрейтор.
– А я поклялся выручить Настю.
– Выручат другие. Важно быстрее добить врага. Своими ударами здесь мы ускорим окончательный разгром фашистов, а, значит, и освобождение всех угнанных на немецкую каторгу советских людей, - заключил Завьялов.
– Буду стараться, товарищ майор, - сказал Костров, получая комсомольский билет.
Разговаривая с бойцами, получающими комсомольские билеты, Никандров глубже узнавал их характеры и настроения. Это помогало ему строить воспитательную работу с комсомольцами с учетом их индивидуальных качеств.
* * *
В состоявшейся после вручения билетов беседе шла речь о повышении действенности воспитательной работы с молодыми воинами. Комсорг Михайлов заметил, что важное значение в воспитании у воинов высоких морально-боевых качеств имеет переписка с их родными и близкими. Он привел в пример ефрейтора Пономарева и подробно рассказал об этом мужественном солдате-комсомольце.
– Когда Федор Пономарев уходил на фронт, старушка мать дала ему наказ: «Иди, сынок, защищай нашу землю. Если до меня дойдет весть, что ты струсил в бою, я перестану считать тебя своим сыном. Но в нашем роду никогда не было таких, и я надеюсь, что ты будешь геройски драться с врагом».
Федор крепко запомнил материнский наказ и отважно бил фашистских захватчиков.
«Мама, твой наказ я выполняю. На моем счету уже более двух десятков убитых фашистов. Командование наградило меня медалью «За отвагу», - с гордостью писал Федор матери.
Воины роты помнят его героический поступок в одном из недавних боев по прорыву сильно укрепленного рубежа противника. Немцы, пытаясь задержать продвижение наших войск, открыли сильный огонь. Погиб командир взвода, и атака чуть было не захлебнулась. В этот момент все услышали уверенный голос Пономарева: «Вперед, товарищи!»
Пономарев выбежал вперед, на ходу ведя огонь по траншее противника. За ним бросился весь взвод. В траншее Федор вступил в неравный бой с тремя гитлеровцами. Очередью из автомата он уничтожил двоих, а третий поднял руки. Пономарев успешно командовал взводом до конца боя.
После этого мы написали родным Пономарева коллективное письмо от всех комсомольцев, сообщили о подвигах Федора и поблагодарили за воспитание отважного воина-патриота, - закончил свой рассказ Михайлов.
– Такая же переписка ведется и с семьей бойца Конюхова, - поддержал рассказ комсорга командир роты Семенюк.
– Конюхов неоднократно отличался в боях. В одном из них он первым ворвался на вражеские позиции и лично истребил шесть гитлеровцев. Тогда же мы послали на родину письмо, в котором сообщили о его подвигах. На днях получен ответ от его отца, председателя колхоза Михаила Конюхова.
Семенюк достал из полевой сумки мелко исписанный листок и прочитал:
«Большое спасибо Вам, товарищ командир, и всем комсомольцам роты за письмо. Радуюсь и горжусь подвигами своего сына, благодарю Вас и комсомольскую организацию за его воспитание. Ваше письмо я читал всем колхозникам, и ответ писали все вместе. Громите врага еще крепче, а мы, уральцы, окажем вам всяческую помощь. Наш колхоз «Большевик» дал в прошлом году стране много хлеба и мяса, а в этом году будем бороться за еще больший урожай. Желаем и вам новых успехов. Скорее возвращайтесь с победой».
– Эти письма - очень ценный материал, и надо их использовать в воспитательной работе, - сказал Завьялов, - Это будет способствовать дальнейшему укреплению связи фронта с тылом и повышению наступательного порыва наших воинов.
* * *
Никандров с Завьяловым побывали у артиллеристов, в стрелковых батальонах, в спецлодразделениях. К вечеру вручение комсомольских билетов было закончено, и они направились в штаб полка.
Медленно шли через освещенный луной зимний лес; штаб был не близко.
– А как у тебя дела с Аней Роговой?
– вдруг спросил Завьялов.
– На днях возвращается в дивизию после окончания снайперских курсов, - ответил Алексей, несколько смутившись, - Писала редко, да и письма все какие-то разные. То очень теплые, ласковые, то холодно-рассудительные, то насмешливые.
– А может, ты редко ей пишешь, и она обижается?
– перебил Григорий Михайлович.
– Да нет же, - возразил Никандров, - пишу часто. Возможно, не все письма доходят.
– Я уверен, что все у вас будет хорошо, - сказал Завьялов.
– Аня - замечательная девушка и любит тебя.
Наконец они добрались до штаба. К их приходу ординарец натопил землянку, приготовил ужин. С мороза приятно было оказаться в тепле. Никандров остался ночевать у Завьялова.
За ужином полились нескончаемые воспоминания. То и дело слышалось: «А помнишь?»
– Да, большой путь прошли мы, Алеша, - задумчиво сказал Григорий Михайлович.
– И вот дошли до Курляндии, о которой многие из наших солдат и не слыхали раньше. Теперь уж по всему видно: войне скоро конец. Жена мне пишет, что она уже дни считает до встречи. А сколько их еще будет до победы, этих дней?
– Дождемся, - уверенно сказал Алексей.
– Теперь уже совсем скоро.
Весна Победы
1
Капризной, неустойчивой оказалась зима сорок пятого, как, видимо, нередко бывает в Прибалтике. То несколько дней не переставая валит снег, то вдруг ночью вызвездит и такой ударит мороз, что даже в теплых полушубках и валенках пробирает до костей солдат, дежурящих в траншеях у пулеметов, на огневых позициях артиллерии или в боевом охранении. А то внезапно подует с Балтийского моря ветер, и приходит оттепель - снег буреет, оседает и начинает таять. Из-под снежного наста выбиваются ручьи и с веселым журчанием сбегают в низины и овраги.
– Не зима, а черт знает что!
– возмущались солдаты-сибиряки, не привыкшие к таким резким переменам погоды.
Однако как ни изменчива была погода, как ни свирепствовали порой холода, по всему чувствовалось, что зима на исходе, что это ее последние потуги, и приметы весны все чаще и настойчивее давали о себе знать.
Весеннее настроение царило и среди бойцов. Все радовались победам Белорусских и Украинских фронтов, громивших врага на его территории и приближавшихся к логову фашистского зверя. Это вдохновляло воинов-прибалтийцев в их борьбе против группировки противника, зажатой в курляндском мешке.