Чтение онлайн

Гитлеровское командование решило перебросить отсюда часть наиболее боеспособных войск для восстановления своего трещавшего на всем протяжении фронта. В конце февраля - первых числах марта началась эвакуация двух пехотных дивизий, а взамен сюда было направлено свыше семи тысяч тотальников. Но Краснознаменный Балтийский флот систематически наносил удары по морским коммуникациям противника. Авиация, подводные лодки и торпедные катера топили вражеские транспорты с войсками и техникой. В сводках Совинформбюро то и дело сообщалось об ударах по транспортам, эсминцам и другим кораблям немцев в порту Пиллау и в открытом море на путях из Курляндии в Германию.

Усиливались удары по врагу и на суше. Наши части продолжали активные действия, не давая фашистам ни минуты покоя и все туже зажимая в клещи окруженную группировку. Командование и политотдел 198-й дивизии в конце февраля обратились к личному составу с призывом сражаться еще мужественнее, проявлять в боях против курляндской группировки еще больший героизм, смелость, отвагу и мастерство. И воины делами отвечали на этот призыв.

В это время в дивизию прибыла большая группа девушек-снайперов. Вместе с ними возвратилась после окончания снайперских курсов и Аня Рогова. Она повидалась с подругами из медсанбата, побывала в дивизионном клубе, где ее тепло встретили девушки из ансамбля. Встретилась Аня и с Никандровым. Встреча эта была настолько задушевной, что у Алексея сразу пропали все сомнения, накопившиеся за последнее время. Но Аня торопилась, и Алексей с болью в сердце проводил ее, пообещав в скором времени навестить на передовой.

Снайперов распределили по стрелковым подразделениям. Более опытные взяли в напарники начинающих, и на всем переднем крае развернулась настоящая охота на фашистов. Снайперы выслеживали одиночных гитлеровских солдат, офицеров и уничтожали их, снимали вражеских снайперов, наблюдателей, пулеметчиков. Каждый день в политотдел, в редакцию дивизионной газеты поступали сведения об успехах снайперов. Ефрейтор Антипкина в первый же день открыла боевой счет, а за неделю уничтожила одиннадцать фашистов. Сержант Солодкова уничтожила двенадцать гитлеровцев, ее напарница Прянкина - семь.

Соревнуясь негласно с девушками-снайперами, активизировали свои боевые действия снайперы-мужчины. Как-то Никандров получил донесение от комсорга лейтенанта Михайлова о том, что комсомольцы их организации овладели снайперским делом и многие из них открыли боевые счета.

Снайперское движение в дивизии ширилось.

* * *

Аня Рогова попала на участок, где оборону занимало отделение старшего сержанта Митрофанова. Командир батальона прикрепил ее к бывалому снайперу Игнату Сухову, пожилому, с запорожскими усами ефрейтору, грудь которого украшали два ордена и три медали.

–  Это на первое время, пока освоитесь, - сказал ей комбат.
– А тогда и сами будете обучать других, передавать им опыт.

Виктор Митрофанов ознакомил снайперов со своим участком обороны, показал, в каких местах чаще всего появляются немцы, и посоветовал, где выбрать позицию для засады. Игнату понравился совет отделенного командира. Он и сам облюбовал тот небольшой бугорок с кучкой камней, присыпанных снегом, который находился впереди траншеи, на нейтральной полосе.

–  А как оттуда видимость?
– переспросил у старшего сержанта.

–  Видимость хорошая. Я сам несколько раз наблюдал из-за этих камней за траншеей и блиндажами противника. Видно как на ладони, - ответил Митрофанов,

–  Главное, чтобы сектор обстрела был хороший и противник нас не мог обнаружить, - заметил Сухов.

Аня внимательно присматривалась ко всему и прислушивалась к разговору. Она тоже решила, что место для засады удачное.

–  А запасную позицию можно устроить левее, вон у той коряги, - говорил между тем Сухов. Митрофанов согласился.

Возвратившись в блиндаж, они подготовили оружие и рано улеглись отдыхать. Назавтра еще до рассвета пробрались на свою позицию и залегли за камнями.

–  Надо уточнить расстояния до целей, - проговорил Игнат, всматриваясь в предрассветную мглу.
– Вчера днем отделенный рассказал нам, да мы и сами видели, что прямо перед нами в 350 метрах находится пулеметная точка противника, а правее нее - блиндаж. Это наши главные объекты, за ними и будем наблюдать. Но уточнить расстояние не мешает. Как мы это сделаем?
– обратился он к Ане.

–  Подождем рассвета, - неуверенно ответила девушка, - и при помощи оптического прицела… Нас учили на курсах так.

–  Правильно учили. Но это днем. Да и то не всегда целесообразно, потому что по блеску окуляра немец может обнаружить тебя. А когда темно, можно использовать трассирующие пули.

Он зарядил винтовку патроном с трассирующей пулей, установил прицел на 350 метров и выстрелил. Пуля легла на линии расположения блиндажа.

–  Значит, правильно. Теперь будем ждать.

Как только рассвело, стали наблюдать. Часа через два гитлеровец, дежуривший у пулемета, высунулся из-за бруствера. Игнат быстро прицелился и выстрелил. Немец упал. На выстрел из блиндажа вылез еще один фашист. Аня не успела даже навести винтовку, как Сухов снял и этого гитлеровца.

–  Есть еще двое, - сказал Игнат. Он достал из кармана нож и сделал на прикладе две зарубки. Всего их было уже 36.

Аня хотела расспросить об этих зарубках, но Игнат заметил:

–  Больше здесь оставаться нельзя. Надо перебираться на запасную позицию.

Они осторожно переползли к намеченной вчера коряге. И вовремя. Только устроились на новом месте, как по их прежней позиции немцы открыли яростный огонь из пулемета, а потом начали обстреливать ее и из миномета.

В этот день больше не удалось поохотиться, гитлеровцы даже носа не высовывали. Вечером вернулись в землянку, поужинали, и, когда стали протирать винтовки, Аня спросила:

–  Скажите, Игнат Савельевич, эти зарубки на прикладе - отметки об убитых фашистах?

–  Это мой счет мести врагу. А мстить мне есть за что…

Он вынул из кармана гимнастерки потертый конверт и извлек из него небольшую карточку. Долго смотрел на нее, скорбно сжав губы.

–  Вот, погляди, - протянул он карточку Ане.
– Это была вся моя радость, моя утеха.

Аня взяла фотокарточку. С нее смотрел мальчик с вихрастыми волосами и курносым носом.

–  Сын, Костя… единственный, - промолвил Игнат.
– Умертвили фашисты. Сожгли его, как и многих жителей нашей деревни. Мне написала об этом жена после освобождения района от оккупантов.

Игнат бережно поцеловал фотокарточку сына и спрятал ее обратно в карман гимнастерки. Глаза его загорелись гневом, он сжал голову руками и проговорил:

–  Эх, если бы когда-нибудь увидеть этого фашиста, бросившего в огонь моего Костю, если бы встретить его в бою, я бы покарал его страшной карой, я задушил бы его своими руками…

С раннего утра они снова были в засаде. На этот раз пришлось долго и терпеливо ждать. У Ани замерзли ноги, затекли руки, державшие винтовку. Но шевелиться было нельзя, чтобы не обнаружить себя. Лишь в середине дня Аня заметила, как из блиндажа вылез фашист и, пригнувшись, стал пробираться по траншее. Аня тщательно прицелилась и нажала на спусковой крючок. Гитлеровец рухнул на землю.