Чтение онлайн

Как мы уже обсуждали ранее, 30 000–40 000 лет назад степи тянулись широкой полосой через всю Евразию. Для охотников верхнего палеолита эта экосистема могла быть краем изобилия, и миграция могла позволить современным людям распространиться на запад, в Европу, а также на восток, в Корею и Китай. В то время эта степная зона простиралась до современной Германии, и возможно, достигала Франции. Благодаря костям, найденным во французских пещерах, мы знаем, что 30 000 лет назад северные олени — вид, приспособленный к холодным условиям степи и тундры северной Евразии — в то время были распространены и во Франции. Такой климат открыл окно в Европу, позволившее проникнуть азиатским степным охотникам. Как мы видели, вскоре они завладели территорией, доминируя в этом регионе в течение нескольких тысяч лет.

Вполне вероятно, что пребывание в степи отточило их навыки охоты, приведя к инновациям в технологии, что дало им больше преимуществ перед неандертальцами, чем в случае, если бы они пришли прямо из Африки. За тысячелетия, проведенные на пастбищах Центральной Азии, они почти наверняка прошли период интенсивной культурной адаптации к этой сложной среде. Этот период заменил им сотни тысяч лет биологической адаптации неандертальцев, наградившей их приземистым и коренастым корпусом. Как и современные мигранты из тропической Африки, люди эпохи верхнего палеолита изначально могли быть плохо оснащены для жизни в северном полушарии. Степи Центральной Азии были в некотором смысле местом их ученичества — подготовили их к жизни в самых негостеприимных условиях на планете. Пещеры Западной Европы должны были казаться им относительно комфортными после холодных казахских степей с их завывающими ветрами.

Именно этот процесс притирки может объяснить, почему первые переселенцы из Ближнего Востока не стали доминировать в Европе. Хотя горы и леса на Балканах могли быть преградой для вида, приспособленного к степным условиям, некоторым переселенцам из Ближнего Востока удалось преодолеть их. Мы можем предположить, что низкая частота их Y-хромосомы изобличает популяцию, которая не была готова к суровым условиям жизни в Западной Европе, но конечно, об этом нельзя сказать с полной уверенностью. Ясно только, что родословная большинства европейских мужчин, включая меня, берет начало в Центральной Азии не позднее, чем 35 000 лет назад. Интересно то, что это связывает нас с небольшой популяцией сибирских охотников, которые направились в холодную тундру Северо-Восточной Азии в самый разгар ледникового периода.

Залив Креста находится на восточных рубежах России в 10 000 км от Москвы. В течение шести месяцев он представляет собой сплошную массу льда, которая изолирует от остального мира небольшой некогда советский поселок Эгвекинот. Единственный способ добраться до него — двухчасовой перелет на вертолете из Анадыря, ближайшего города с регулярным воздушным сообщением с остальным миром. А дальше еще восьмичасовая поездка на военной бронированной машине на гусеничном ходу из Эгвекинота за Полярный круг, где живут оленеводы. Похоже, это одно из самых удаленных мест на Земле.

Живущие в этом суровом климате люди, чукчи, представляют собой чудо адаптации. Они выработали образ жизни, который позволяет им существовать в невообразимо суровых условиях. Когда я посетил их в ноябре 2001 года, температура уже упала до -50 °C ночью, а в разгар зимы она может достигать -70 °C. Пейзаж потусторонний: покрытая с сентября по июнь снегом тундра, где нет пригодной в пищу растительности. Чукчи живут исключительно за счет своих оленей и рыбы, которую они ловят в реке через отверстия во льду. Им удается выживать благодаря технологии, которая мало изменилась за последние несколько тысяч лет: они шьют одежду из оленьих шкур и живут в палатках, изготовленных из шкур и деревянных кольев, и мигрируют вместе со своими стадами в поисках лишайников, которые служат единственным источником питания оленей.

Большинству из нас, живущих в относительном комфорте современного мира, трудно представить себе, каким образом люди могут существовать в таких условиях. И все же они живут — и процветают — в климате, который, вероятно, убил бы большинство из нас. Из всех гоминидов, существовавших за последние несколько миллионов лет, только люди полностью современного типа оказались способны жить в суровой Арктике. Просто условия слишком экстремальные, чтобы допустить какое бы то ни было умственное несовершенство. Естественный отбор благоприятствовал только тем, кто был способен выжить в этой ледяной эволюционной лаборатории лишь благодаря своему интеллекту.

Вот почему мы находим свидетельства человеческого пребывания в азиатской арктической зоне, возраст которых не старше 20 000 лет. Если люди современного типа достигли Южной Сибири около 40 000 лет назад, о чем свидетельствуют генетические и археологические данные, то им могло потребоваться еще 20 000 лет, прежде чем они развили навыки, необходимые для жизни в суровых условиях Арктики. Возможно также, что демографическое давление, которое, возможно, способствовало миграции на север, не чувствовалось до этого времени. Какова бы ни была причина, но возраст самых ранних мест стоянки древнего человека в Северо-Восточной Сибири, как, например, на реке Дюктай на юго-востоке от Якутска и у озера Ушки на Камчатке — не более 20 000 лет. Похоже, что люди, жившие в Сибири в то время, разработали способы изготовления орудий труда, соответствовавшие их хорошо приспособленному образу жизни и отличные от тех, что были у популяций, проживавших южнее и западнее. Придавая камню форму листа, они успешно изготавливали микролиты — миниатюрные каменные орудия. Каменные наконечники подобного типа были также обнаружены на месте самых ранних на территории Америки стоянок древнего человека, что позволяет предположить прямую преемственность культур Сибири и Америки.

В течение многих лет антропологи считали, что коренные американцы и азиаты имеют общее происхождение. Томас Джефферсон написал об этом еще в 1787 году в своей книге «Заметки о штате Вирджиния»:

Некоторые антропологические признаки — особенно характерен среди них тип строения зубов, известный под названием синодонтия — обнаружены в Северо-Восточной Азии и в обеих Америках. К середине XX века антропологи, такие как Карлтон Кун, стали даже классифицировать коренных американцев как «монголоидов» согласно своим спискам рас. Проблема в том, что никто точно не знал, как долго индейцы жили там и когда они отделились от своих азиатских родственников. В 1950-х годах методом радиоуглеродного анализа было установлено, что возраст археологических раскопок в Кловисе, расположенном в штате Нью-Мексико, составляет 11 000 лет. То, что найденные в Кловисе каменные наконечники для копья в виде «листа» находились в том же слое, что и кости мамонта, сразу же натолкнуло исследователей на мысль об их глубокой древности. В течение следующих двух десятилетий места стоянок людей, датируемые примерно тем же периодом времени, были найдены по всей Северной Америке. Казалось бы, из археологических данных следует, что люди заселили обе Америки не ранее 12 000 лет назад.

Однако в 1970-х и 1980-х годах в трех местах археологических раскопок (одно из них расположено в Северной Америке, два других — в Южной Америке) появились доказательства более раннего присутствия человека, чем в Кловисе. В пещерном жилище Мидоукрофт, в Пенсильвании, были найдены артефакты, возраст которых, датированный первоначально с помощью радиоуглеродного анализа, составил примерно 14 000 лет, то есть на 3000 лет больше, чем для находок в Кловисе. Тщательность, с которой проводились раскопки в Мидоукрофте, впечатляла, и хотя даты самого раннего заселения были пересмотрены (до примерно 12 500 лет назад), они признаны многими антропологами. Находки в Монте-Верде, на юге Чили, дали такие же результаты, что и Мидоукрофт, — примерно 13 000 лет, хотя возраст найденных поблизости кострищ был оценен в 33 000 лет. Более ранняя дата не была широко признана, и, таким образом, на сегодняшний день считается, что возраст Монте-Верде, как и Мидоукрофта, — около 13 000 лет.

Возраст находок в Монте-Верде позволяет предположить, что люди были в Северной Америке по крайней мере за несколько сотен лет до того, как достигли Чили, что немного сдвигает назад дату заселения. Но данные, полученные с другого места раскопок, имели эффект разорвавшейся бомбы.

В 1986 году в статье, опубликованной в научном журнале Nature, археолог Ньеде Гидон обобщила полученные данные в названии «Датировка с использованием углерода-14 указывает на присутствие человека в Америке 32 000 лет назад». Эта статья обобщала результаты ее раскопок в пещере Педро-Фурада на северо-востоке Бразилии и, казалось, выбила почву из-под ног у представителей точки зрения, что Америка была заселена людьми не ранее 13 000 лет назад. Однако тщательные исследования не подтвердили результаты Гидон. Уголь с места раскопок, возраст которого был определен радиоуглеродным методом, и который, как считала Гидон, представлял собой остатки очага, мог быть результатом природного пожара. Кроме того, обнаруженные там каменные артефакты не выглядели, как дело рук человека — они легко могли возникнуть вследствие естественного разрушения каменной породы. Эти сомнения привели палеоантрополога Ричарда Клейн к предположению, что «Фурада может вскоре пополнить длинный список сомнительных заявлений [о заселении древними людьми обеих Америк]».

В общем, большинство надежных археологических данных указывает на то, что Америка была заселена не ранее 15 000 лет назад. Однако с этим сценарием событий существует одна небольшая проблема: тогда был пик ледникового периода, и если первые люди пришли из Сибири — о чем свидетельствуют антропологические и археологические данные, — они должны были продвигаться в самых суровых условиях на Земле. Это означает путешествие, полное невообразимых лишений и трудностей для вида, который только недавно покинул свою тропическую родину. Было ли это действительно невозможным? И тут генетика дает нам дополнительные подсказки.