Чтение онлайн

Еще в начале столетия семейную преемственность выражали формы отчеств: в тюркских языках присоединяли оглы — «сын» или кыз(ы) — «дочь» (Ахмед-оглы — «сын Ахмеда», Фатыма-кызы — «дочь Фатымы»), заде — «рожденный» (Турсун-заде — «рожденный от Турсуна) — в иранских.

О фамилиях в Средней Азии написано немного. Некоторые наблюдения над узбекскими фамилиями сделал Э. А. Бегматов [238] , казахскими — Т. Д. Джанузаков [239] ; довольно полный список киргизских фамилий, образованных из личных имен, привели Т. Жапаров и И. С. Колосов [240] . Вот почти и все опубликованное о фамилиях трех народов, составляющих 20 млн человек. А материалов по другим народам Средней Азии (таджикам, туркменам, каракалпакам, уйгурам, дунганам, корейцам) практически нет, или о фамилиях говорится попутно [241] . Наша попытка дать свод общих и различительных черт среднеазиатских фамилий [242] , конечно, остается попыткой в сравнении с огромным объемом задачи.

У народов Средней Азии не было фамилий до тесных контактов с русским населением. В 1860—1865 гг. первым казахским ученым (историком, этнографом, стиховедом), близким к русской революционно-демократической интеллигенции, дед которого носил имя Вали-хан, стал Валиханов. Позже такие примеры несколько участились, но и в начале XX в. оставались исключениями. Избирали фамилию по русскому образцу баи и торговцы, сотрудничавшие с царскими властями и русской буржуазией. Только в 1930-е годы фамилии стали присваивать населению, и тогда же они стали обязательными. Естественно, что массовое формирование фамилий (у миллионов семей почти одновременно) шло по простому способу: фамилией стало имя отца + преобладающий формант русских фамилий – ов (с его фонетическим вариантом – ев). Поэтому почти у всего поколения, рожденного до середины 30-х годов, совпадают основы отчеств и фамилий: Кадырбек Жаныбаевич Жаныбаев (киргиз), Ахмед Каримович Каримов (узбек).

Имена абсолютного большинства родителей были продиктованы исламом. Однородность самого состава имен и монополия одного форманта фамилий обусловили очень близкое сходство фамилий у народов Средней Азии. У всех есть Ахмедов, Ниязов, Рахимов и т. п. Различия между языками преимущественно фонетические: Абишев — Абышев, Жаныбеков — Джаныбеков, Муратов — Мурадов — Мырадов — Муродов и т. д.

В заимствовании форманта нет ничего необычного. Ведь и в русский язык прочно вошли иноязычные суффиксы, например – аж из французского языка (этаж, экипаж и др.), латинское – ia для названий стран (Туркмения, Киргизия и т. д.), ираноязычное – стан (не только Таджикистан, но и Казахстан). Русский формант – ов(ев) попал в Средней Азии на самую благоприятную почву: в тюркских языках суффиксация служит самым частым средством словообразования и словоизменения. Фамилии не вызывают трудности в повседневном употреблении — они легко «вписались» в тюркские языки. Безударность последнего слога большинства их тоже не стала помехой: ударность последнего слога в тюркских языках не абсолютна — в каждом из них, помимо фамилий, накоплен запас слов и форм с ударением не на последнем слоге. Да и обязательность ударения на последнем слоге в тюркских языках, как предполагают, не исконна (в лингвистике сильно мнение, что первоначально в тюркских языках ударение падало на первый слог).

Из того, что фамилии у народов Средней Азии использовали русский суффикс – ов(– ев), обычно делают ошибочный вывод, будто система среднеазиатских фамилий тождественна системе русских фамилий. Это неверно. Несмотря на общность преобладающего суффикса, различия этих систем очень существенны.

1. У русских формирование фамилий было не одновременным актом, а длительным процессом — оно заняло несколько столетий и протекало постепенно, зачастую даже неосознанно, стихийно. Фамилии у народов Средней Азии почти все образованы от личных имен отцов в том виде, в каком застало этот именник образование фамилий в 1930-х годах. Следовательно, отцы, имена которых стали основами фамилий, родились в начале нашего столетия, когда уже были редки имена домусульманские и еще не вошли в жизнь имена новые.

2. В русские фамилии превращались имена нарицательные (иванов, кузнецов, казанский), которые постепенно становились именами собственными. Совсем иначе у народов Средней Азии, где до фамилий не существовало нарицательных мурадов, рахимов, жуманбеков, там фамилии возникли сразу как собственное имя семьи, минуя и стадию нарицательных, и стадию отчества, — непосредственно от индивидуальных мужских имен.

3. Фамилии [243] , образованные формантом – ов(– ев): казахские — 97%, каракалпакские — 99, киргизские — 99, таджикские — 97, туркменские — 99, узбекские — 98%. Для сравнения — русские фамилии. Возьмем Ефремовский р-н Тульской обл. Фамилии, образованные формантом – ов(– ев), составляют 71%, другие формы — 29%; в бывшем Холмогорском у. Архангельской губ. — 65%. Разница весьма значительна: у народов Средней Азии все другие формы фамилий составляют лишь 1—3%, а у русских — больше четверти или даже больше трети всех фамилий, т. е. около 40 млн человек.

Количественное различие в основном произошло за счет фамилий, образованных суффиксом – ин: у русских он образовал от 20 до 30% фамилий, нередок он и у тюркоязычных народов Поволжья (Абдуллин, Губайдуллин), а у народов Средней Азии представлен очень слабо. На исходе XIX в. и в первые десятилетия нашего столетия такие фамилии появлялись чаще у казахов, ближайших соседей России (один из зачинателей советской казахской литературы и крупный политический деятель — Сакен Сайфуллин и др.), но массовое становление фамилий «стандартизировало модель» с преобладающим суффиксом русских фамилий – ов(– ев). Повлияло и отсутствие грамматического рода в тюркских языках. Общеизвестно, как затруднительно тюркоязычному различать грамматический род в русской речи (заурядные ошибки «она пришел», «твой рука» и т. п.).

В современном русском языке суффиксы – ов и – ин выражают одно и то же значение, выбор того или другого диктует только форма основы: – ин (в противоположность – ов) присоединяется к основе, оканчивающейся на – а (после гласных и мягких согласных пишут – я), а это окончание служит характерным показателем слов женского грамматического рода. Народы Средней Азии имели множество мужских имен с окончанием – а и женских с окончанием на твердый согласный. Поэтому так легко образовались фамилии Абдуллаев и другие вопреки русской модели, которая требовала бы Абдуллин.

Фамилии на – ин, охватывающие у русских 20—35% всего населения, у тюркоязычных народов очень редки, только у казахов они достигают 3% (Абдуллин, Валиулин, Ваймурзин, Майлин, Мустафин, Рахметуллин и др.), около 1% — у киргизов, еще реже у таджиков, туркмен, единичны у каракалпаков. В русском языке формант присоединяется к основам на гласный звук (мама->мамин).

Русский безударный гласный редуцирован в некоторых позициях до нуля, т. е. неслышен, поэтому конечный гласный перед – ин легко выпадает. А тюркское сильное ударение на последнем слоге сопротивляется этому.

Как образовать притяжательное прилагательное «чей сын» от личного имени Абдулла? Русское словообразование требовало абдуллин. Так и было вначале на русской почве. Но при массовом формировании фамилий у тюркоязычных народов восторжествовал иной способ: абсолютно господствующий формант русских фамилий – ов, – ев был принят как общий независимо от исторической особенности его употребления (только после согласных). Так возникли фамилии типа Абдуллаев. Может быть, повлияла и промежуточная форма личных имен с дополнительным йотом, преобладавшем в русском употреблении личных имен (Николай, Сергей)?

Можно заглянуть и внутрь группы – ов(– ев). Там картина несколько разнообразнее. На 1 тыс. фамилий приходится (см. табл.):

* Этническая принадлежность не установлена.

У киргизов на 1 тыс. фамилий приходится с окончанием – беков — 155, – кулов — 39, – динов — 7.

Объем подсчета недостаточен, т. е. не погашает случайностей. Но показатели таковы, что изменения на несколько единиц несущественны для выяснения основных соотношений.

Вся эта группа объединяет народы советской Средней Азии в одно целое. Различия форм среднеазиатских фамилий находятся внутри этой группы, а не вне ее. Они зависят от формы основы подобно тому, как в русском языке только от формы основы зависит выбор из двух разноязычных суффиксов притяжательных прилагательных – ов(– ев) или – ин, сегодня совершенно равнозначных, а некогда различных по происхождению. А формы основ, т. е. мужских личных имен, от которых образованы фамилии у народов Средней Азии, исторически различны. Не нагромождая цифр, можно ограничиться данными по узбекам Вабкентского р-на Бухарской обл. Узбекской ССР, взяв из актов рождения за 1940 г. в архиве загса все имена отцов в возрасте от 20 до 40 лет, — имена этого поколения стали основами фамилий. Частотность окончаний на 1 тыс. имен следующая: на твердый согласный (Мурат, Рахман, Шамсудин, Худайкул и др.) — 736, на – й (Худай и др.) — 6, на – а (Абдулла, Джума, Хамза и др.) — 162, на – и, – ы (Аблаберди, Наби, Рузи и др.) — 98. Эти различия форм имен и обусловили вариантность форманта фамилий. К имени, имеющему окончание на твердый согласный, формант фамилии присоединяется в форме – ов (Алымкул — Алымкулов), окончание личного имени на гласный звук или – й меняет форму суффикса на – ев (Муса — Мусаев, Худайберди — Худайбердиев, Орузбай — Орузбаев).