Чтение онлайн

— Добро пожаловать, — сказал Джек. — Тут у нас кофе, обломки и безумные идеи. Иногда работает.

Талирия чуть улыбнулась. Но взгляд её скользнул к экрану, где показывали разрушенную орбитальную верфь Ска'тани. Она сделала глоток и вдруг, тихо, почти шепотом сказала:

— Я надеялась, что мы сможем жить… просто жить. Учиться. Строить. Быть достойными своего разума. А теперь мы считаем трупы.

Никто не ответил. Просто сидели молча, глядя в огонь маленького инфраконвекционного обогревателя, будто в костёр. За бортом рушились миры, но в этой маленькой кают-компании ещё горел свет.

Когда молчание стало почти невыносимым, Джек отставил кружку и, собравшись с мыслями, выпрямился.

— Через два дня, как только закончим ремонт, мы выдвигаемся.

— Куда? — спросил Эд, не отрывая взгляда от экрана.

— К Гронтарам, — спокойно произнёс Джек.

Кофе в кружке Таргуса едва не расплескался. Он медленно повернулся к нему, прищурившись.

— Повтори ещё раз. Может, у меня глюк в ушах.

— Ты всё правильно услышал, друг, — кивнул Джек. — Нам нужны союзники. Если Гронтары вступят в войну, это намного повысит наши шансы на победу.

Таргус молча встал. Медленно прошёлся по каюте, потом резко обернулся.

— Мне запрещено возвращаться. Не просто нежелательно — запрещено. Ты знаешь это Джек Рэндэлл. Если я появлюсь в их пространстве — они меня убьют. Как собаку. Это будет смерть без чести и славы, и моя душа навсегда будет потеряна.

Джек встал напротив него, чуть спокойнее, но уверенно:

— Я знаю. Но у меня есть план. Поверь мне.

— Ты хочешь, чтобы я предстал перед дядей? Перед тем, кто убил моего отца и братьев?

— Нет, — покачал головой Джек. — Я хочу, чтобы ты стоял рядом со мной. Как тот, кто спас мне жизнь, кто сражался с "Эоном". Кто знает, что значит честь. И если ты не заговоришь — они не услышат нас. Потому что слушать они будут только своего.

Таргус медленно сел обратно, сжав пальцы в кулак. В нём боролась ярость и страх, но где-то глубоко начинала пробиваться искра решимости.

— Ладно… — выдохнул он. — Ладно. Но если мы облажаемся — ты должен знать, Джек: я иду на верную смерть. Да и ты тоже.

— А если не облажаемся — ты станешь героем своего народа, — сказал Джек и хлопнул его по плечу. — А героев у нас в команде как раз не хватает.

Талирия молча наблюдала за ними, будто стараясь понять не слова, а связи. Невидимые, но прочные. Она, возможно, не понимала всех человеческих и гронтарских нюансов. Но что-то в этой сцене отзывалось даже в её логике: сила была не в числах — она была в людях, таких как эти.

— Гронтары… — тихо повторила она. — Никогда не думала, что окажусь там.

— Это нормально, — усмехнулся Эд. — Здесь у нас всё происходит спонтанно.

Огромный зал, освещённый зловещим багровым светом, дрожал от мощных колебаний энергии. Стены из гладкого, живого металла пульсировали в такт дыханию корабля — "Эона". В самом центре зала — трон, парящий над платформой, словно удерживаемый невидимой силой. На нём, скрестив руки, сидел Вайрек Н’Санн.

Его глаза горели. Не псионическим светом — нет. Это была ярость, чистая, концентрированная злоба, почти сводившая с ума. На экране перед ним снова и снова проигрывался один и тот же момент: энергетический всплеск, удар, и щит "Эона" дрожит, теряя стабильность. А потом яркий луч энергии пронзает корабль насквозь. Он остановил запись, сжал кулак. Воздух в комнате сдавленно завибрировал.

— Они... смогли... ударить, — прошипел Вайрек. — Ударить по "Эону"! Это не возможно. Этот щит совершенен. Совершенен! Как?!

Из темноты выступил элдарианец, один из последних последователей Вайрека, в тёмной мантии. Он склонился, не поднимая глаз.

— Повреждение незначительно. Щит восстановлен. Угроза минимальна.

Вайрек медленно встал, и от его присутствия в воздухе пошли трещины — в буквальном смысле. Пространство выгибалось вокруг него, пульсируя опасной нестабильностью. Он прошёлся по залу, обхватив себя за плечи, как будто пытаясь удержать собственное бешенство.

— Неважно. Важно то, что они смогли это сделать, и теперь они знают что щит уязвим.

Он замолчал, а затем его лицо сменилось: вместо злобы появилась хищная, холодная усмешка.

— Но в этом есть и польза… — Вайрек медленно подошёл к другому экрану. На нём — огненные шлейфы ска’танийских миров, один за другим превращающихся в пепел. — Их флот повержен. Их миры умирают. Они бегут, в жалкой попытке спасти свою жизнь. Я выжигаю их культуру, их гордость, их кровь. И забираю всё, что мне нужно.

На другом экране — колонны захваченных существ. Ска'тани, испуганные, закованные в энергетические цепи. Рядом — корабли-сборщики, перегоняющие тонны ресурсов в пасти гигантских перерабатывающих платформ.

— Мы растём, — прошептал Вайрек. — Мы становимся сильнее. С каждым миром, с каждой сломленной планетой, с каждой жизнью, впитанной в нашу сеть.

Он сказал им что следующими будут уничтожены люди. Что все, кто встанет на их сторону — падут. Что галактика покорится, или исчезнет.

Он видел, как слова вызывают страх. Видел, как дрожат те, кто ещё надеется на спасение.

И всё это было ложью.

Вайрек молчал, глядя в проекцию звёздной карты. Точки, системы, сектора — всё должно было стать его. План, которому он посвятил столетия, должен был сработать. Его раса снова восстанет из пепла чтобы править. Эта галактика станет их домом, а потом они обратят свой взор на другие галактики.

Но внутри него жило сомнение. Он знал, что Сверхразум не подчиняется полностью. Он видел, как тот замолкает. Как уходит в себя.

Он знал что в галактике слишком много тех, кто может объединиться.

Если расы сплотятся...

Люди, Гронтары, Китари, даже оставшиеся Ска'тани...

Если они отложат распри и встанут вместе — даже "Эон" не выдержит удара их общей воли.

Он этого боялся.

— Пока они разрозненны — я силён, — прошептал Вайрек. — Но если они объединятся… я погибну.

Вот почему нужно действовать быстро. Разделить, посеять страх. Уничтожить тех, кто способен объединять.

Людей. А именно одного человека. Тот, чье только имя вызывало у него лютую ярость.