Чтение онлайн

Никакие ловушки не возьмут её разум. Она снова была Лия Картер. И весь "Эон" скоро об этом узнает.

С этими мыслями она двинулась вперёд. Уверенно, быстро. Тень и свет скользили по её лицу, а фиолетовое свечение кинжалов казалось продолжением её воли. Она шла по карте, что оставил Каэл, но теперь вела себя сама. Шансов остановить её не было ни у кого.

Вайрек стоял в центре командного зала, кулаки сжаты до белизны костяшек, псионическая энергия клубилась вокруг него, как багровый туман. Панели дрожали, экраны гасли и вспыхивали вновь, не выдерживая накала его воли.

Он бесился. Сначала — этот удар. Неожиданный, наглый. Группа жалких смертных сумела повредить "Эон", пусть и не критично. Но главное — Лия сбежала.

А помог ей кто?

Каэлиан Р’Торн. Тот, кого Вайрек собственноручно убил. Или думал, что убил.

Но нет. Этот проклятый элдарианец оказался упорнее смерти. Его сознание, каким-то неведомым образом, слилось с ядром "Эона". Теперь Каэл был везде. Вайрек чувствовал это — он видел отблески чужой воли в импульсах систем, в дрожании воздуха, в отклонениях протоколов. "Эон" больше не подчинялся ему так, как прежде. Он врал. Задерживал. Скрывал.

— Это МОЙ корабль! МОЙ! — взревел Вайрек, с силой ударив по пульту. Панель взорвалась, разлетевшись во все стороны, окатив его лицо искрами.

Он повернулся к ближайшему клону.

— После зачистки планет ска’тани... уничтожить их полностью. Оставить пыль. Никто не должен вспоминать, что они вообще существовали!

Клон ничего не ответил, лишь кивнул. Вайрек прошёлся по залу. Пульс его псионики бился с силой урагана. Он попытался найти Лию — влез в слои восприятия, глубже, дальше. Но Каэл прятал её. Как мастер маскировки, он скрывал её след, размывал его, как каплю крови в океане. Он вызывал "Эон", приказывал:

— Найди её!

Но корабль отвечал только гулким, мёртвым молчанием.

А когда он обратился к Сверхразуму, тот лишь холодно сообщил:

— Мне ничего не известно, Вайрек. Возможно, ваш контроль над "Эоном" ослаб.

Издевательство. Насмешка. Он почувствовал, что теряет власть.

Он собрал концентрацию и попытался найти Каэла. Извлечь его. Раздавить, стереть из ядра, из цифровой души корабля. Но как ни старался, не мог отличить, где заканчивается "Эон", а где начинается Каэл. Они были единым существом. Слиты в нечто, что ему не поддавалось.

Он — Вайрек Н’Санн, повелитель Сверхразума, владыка древнего рода элдарианцев — не мог справиться с одним мёртвым элдарианцем и одной женщиной.

Он откинул голову и закричал. Псионический вопль пронзил уровни корабля, заставив панели трещать, а ближайшие клоны рухнуть замертво, не выдержав давления.

— Хорошо… — прохрипел он, тяжело дыша. — Ты хочешь играть, Каэл? Будем играть.

Он повернулся к центральной консоли, вводя команды напрямую, игнорируя автоматические протоколы.

— Выпустить... тысячи тварей. Пусть прочешут каждый отсек. Пусть заберутся в каждый люк, в каждую вентиляционную шахту. Я утоплю её в зубах и когтях. Пусть их будет столько, чтобы сожрать весь "Эон".

Он зло улыбнулся.

— Она никуда не уйдёт. Ты слышишь меня, Каэл? Ты можешь прятать её сколько угодно. Но я всё равно найду. И тебя тоже. На этот раз — навсегда.

Каэл сосредоточился. В этом состоянии его нельзя было назвать элдарианцем. Он был мыслеформой, вихрем сознания, заключённым в сложнейших кристаллических структурах ядра "Эона". Миллионы цепей, контуров и энергетических потоков сливались в невообразимую сеть, где каждая мысль имела вес, а каждое чувство могло сжечь или исцелить.

Вайрек искал его.

Он чувствовал, как Вайрек скользит по слоям системы — как его воля, отравленная тьмой, проникает в каждую подпрограмму, в каждый нейронный кластер, в каждый энергетический узел, ища его след. Он словно волк, загнанный в бешенство, вгрызающийся в само тело "Эона", чтобы вырвать из него Каэла.

И Каэл знал: он слабее.

Вайрек впитал в себя темную псионику, ту самую, что древние элдарианцы когда-то запретили. Его сила росла, она была чужеродной, разрушительной, и на ментальном уровне она оставляла за собой шлейф скверны, заставлявший саму ткань реальности вибрировать от ужаса.

Но Каэл всё ещё был жив. Он знал, что Вайрек не может отличить его от "Эона". Их сознания слились слишком глубоко. Он стал частью системной воли корабля, эхом в цепях, тенью в командах, вспышкой среди импульсов.

И он не просто прятался. Он готовил удар. Он знал: просто спасти Лию недостаточно. Просто увести её от Вайрека — тоже. Она должна выжить, должна найти Джека. И передать ему ключ.

Ключ к уязвимости "Эона". Ключ, который он отыскал среди самых глубинных слоев сознания этого, практически живого, корабля. В этом была его последняя надежда.

А пока — он направлял Лию. Незаметно, осторожно, подталкивая её интуицию, оставляя короткие сигналы на пути, чуть-чуть поправляя систему, чтобы открылась нужная дверь, загорелся нужный коридор, запоздало среагировал сенсор. Иногда он рисковал — и закрывал отсек за её спиной, перекрывая путь тварям, тем самым вызывая у Вайрека мгновение ярости. Это стоило сил, и он чувствовал, как "Эон" содрогается от таких вмешательств.

Он видел, как Вайрек сходит с ума. Как его псионический гнев растекается по слоям корабля. "Эон" поддавался. Он начинал бояться. Даже машина чувствовала давление его воли. Каэл видел, как "Эон" ломается, как он гибнет.

Но Каэл не мог сломаться.

— Прости меня, брат, — тихо прошептал он, обращаясь к самому ядру "Эона", когда-то бывшему его другом. — Я не позволю тебе уничтожить всё. Не позволю ему.

Он чувствовал, как тысячи тварей выскальзывают из камер содержания. Они разбрелись по отсекам, карабкались по шахтам, разрывали вентиляции. Их псионический запах, как разлагающееся мясо, наполнял систему, и даже "Эон" вздрагивал от их присутствия.

Лии не хватит этих кинжалов. Она хороша, она стала хищницей, сильной, как никогда. Но она всё ещё — живой человек. А эти твари… были созданы, чтобы уничтожать всё живое.

Каэл закрыл ментальные глаза, будто набираясь решимости, и вложил команду в сеть. Совсем рядом было оружие. Настоящее. Её путь теперь пролегал дальше, в обход. Но он стоил риска.

Он послал ей ощущение — лёгкий импульс, еле ощутимый, как дуновение ветра. Она поймёт. Почувствует. Она уже чувствовала.

Он знал, Лия справится.

Потому что теперь в ней проснулась та, кем она была когда-то — воительница, наёмница, охотница за головами.

Она не сломалась. Она идёт навстречу буре. И теперь её не остановить.