Чтение онлайн

–  Без меня у вас ничего не вышло?
– спросила я в полусне.

–  Да.
– он вздохнул.
– Без вас ничего не вышло, Анна. Поэтому после обеда я отправился в город по делам, которые откладывал в дальний ящик последние полгода - я навестил издателя, заглянул в местную газету и дал интервью, зашел в книжный магазин и расписался на нескольких экземплярах моих книг.

–  Чтобы помочь магазину дороже их продать?

–  Да, именно так.
– он говорил со мной как с сонным ребенком, но мне было все равно. Мне было так спокойно и уютно!
– Затем я вернулся в Кавендиш-холл и как раз вовремя - в саду приступили к расчистке поваленных штормом деревьев. Я велел распилить два вывернутых с корнями фруктовых дерева на дрова для барбекю.

–  Мммм… - промычала я, представив ароматный запах мяса и овощей на костре.

–  Когда работники приступили к распилу, я вернулся в кабинет и принялся проверять почту. На нее у меня ушло больше времени, чем обычно, потому что я все время отвлекался.

–  Почему вы отвлекались, сэр?

–  Я попросил миссис Ортис и Афию отчитываться передо мной каждый раз после посещения вашей комнаты.

–  Вы беспокоились обо мне?

–  Конечно, Анна, я беспокоился о вас. И до сих пор беспокоюсь.

–  Все будет хорошо, сэр!
– я подтянула ноги и улеглась на бок, сквозь полудрему пытаясь улыбнуться.

–  Конечно будет, Анна! Скоро вы поправитесь и продолжите сражаться со мной и ставить меня на место…

–  На место… - повторила я.

Мистер Кавендиш встал и, протянув руку, коснулся моего лба.

–  Бог мой, да вы горите!
– воскликнул он и вышел из комнаты.

Не знаю, сколько отсутствовал мистер Кавендиш, но мне показалось, что его не было год! Наконец-то он вернулся и стремительно вошел в комнату, неся в руках стакан и таблетку.

–  Выпейте, Анна, и засыпайте. Вам нужно много спать, чтобы поскорей поправиться!

Я села и послушно проглотила немного раскисшую во рту таблетку, поморщившись и передернувшись от неприятного вкуса, и выпила весь стакан воды.

–  Укладывайтесь!
– мистер Кавендиш легонько нажал на мои плечи, чтобы я легла, и хорошенько укрыл меня.

–  Спасибо, сэр.
– ответила я.
– Вы чудесный человек, сэр! Не позволяйте никому заставить вас думать о себе плохо. Вы самый лучший...

Последние слова были сказаны в призрачных проблесках здравого рассудка и дальше я провалилась в темноту.

Три дня я пролежала в бреду, едва приходя в сознание. В моем воспаленном мозгу крутились картины из далекого детства, всплывали безжалостные холодные бабкины глаза, голодные и холодные дни и ночи в детском приюте, слышался свист розг, которыми меня наказывали за каждый проступок. Свист розг сменялся свистом летящих снарядов, перемешивающихся с детским плачем и завыванием ветра. С неба сыпались дельтапланеристы, горящие камни, мистер Кавендиш то и дело протягивал мне руку, но я все никак не могла схватиться за нее и, не удержавшись, летела с обрыва прямо в клокочущую бездну! Сквозь выливающийся на меня тоннами бред, я слышала тихие мягкие шаги у кровати, кто-то менял компрессы на моем горящем лбу, трогая прохладными пальцами мои пышущие жаром щеки и губы, проводя по ним кубиком обжигающего холодом льда. Когда мне становилось немного лучше, тут же приходила миссис Ортис и кормила меня с ложечки, заставляя съесть хотя бы немного супа и выпить стакан чаю или сока. Каждый день наведывался врач, делая мне какие-то уколы, подолгу беседуя с миссис Ортис и что-то спрашивая у Афии, молодой девочки-служанки. К концу недели я практически окончательно поправилась и уже даже сама, хоть и не долго, ходила по комнате. Мистер Кавендиш больше ко мне не заходил и я уже начала верить в то, что наше ночное рандеву у корзинки с булочками мне приснилось в бреду: не мог мистер Кавендиш нести меня на руках в комнату, да еще и сидеть со мной, словно нянька!

Я читала неинтересную книгу, изнывая от скуки, когда дверь распахнулась и вошла Афия с завтраком на подносе.

–  Спасибо, Афия!
– я искренне радовалась появлению хоть кого-то в это скучно и невозможно длинное утро.

–  Приятного аппетита, мисс Анна! - она улыбнулась и поставила поднос на постель.

Девушка уже хотела уйти, но я остановила ее вопросом:

–  Почему так тихо в доме?

–  Мистер Кавендиш в отъезде, миссис Ортис дает указания новому садовнику в оранжерее.
– Афия смотрела на меня своими красивыми темными глазами, поправляя белый фартук с рюшами, который так шел ее бронзовой коже.

–  Новому садовнику?
– сначала удивилась и огорчилась я, но затем что-то сжалось внутри.
– Видимо, мистеру Кавендишу не понравилось, как я ухаживаю за цветами.

–  Хозяин сначала сам работал в оранжерее, не пуская никого, а потом все-таки решил нанять Нгози, моего кузена. Он отличный садовник, мисс! И такой красавец!
– добавила она со смехом, хитро поглядывая на меня.

–  Понятно… - только и выдавила я. Во рту пересохло и я не могла пошевелить языком: Нгози - он говорил о нем тогда ночью… Значит, это был не бред? Мурашки побежали по коже и желудок сделал еще один прыжок. Мой взгляд скользнул на окно и я заметила свою герань, необыкновенно пышно цветущей и красиво обрезанной.
– Афия, кто позаботился о моем цветке?

–  Мистер Кавендиш, мисс. Пришел два дня назад с ножницами, и, пока вы спали, обрезал этот цветок, вычистил и полил удобрениями.

–  Но он же ненавидит эту герань!

–  Наоборот, мисс!
– Афия покачала головой, - Я здесь работаю уже пять лет и эта герань - самый любимый цветок хозяина! Он никого к нему не подпускал с тех пор, как привез из Лондона. А когда в прошлом году горничная нечаянно разбила горшок, то уволил ее в ту же минуту!

–  Правда?
– удивилась я. Это было неожиданно.
– Афия, ты ничего не путаешь?

–  Нет, мисс! Я точно знаю!

Кивнув, Афия удалилась, мягко прикрыв дверь.

Любимый цветок мистера Кавендиша? Я улыбнулась. Что бы это могло значить? Зачем отдавать незнакомке (а я ведь тогда была еще незнакомкой) свой любимый цветок? И та ночь на кухне… Она действительно оказалась реальной. Как теперь будет смотреть на меня мистер Кавендиш? Не наговорила ли я ему ничего лишнего в бреду? Господи, как страшно и стыдно…

Отложив книгу и отставив завтрак на постели, я поднялась, пытаясь не запутаться в длинной сорочке, и подошла к окну. Теплый ветер едва прокрадывался в комнату, слегка играя с густыми тюлевыми гардинами, надувая их как белые паруса. Раздвинув занавески, я склонилась к маленьким розовым цветочкам и с наслаждением вдохнула их необычный аромат. Почему мистер Кавендиш так дорожит ею? Значит ли она для него то же, что и для меня?

Раньше, до приезда в Африку, мне не нравилась герань, точнее, этот странный резкий запах, который источают стебли и листья. Но теперь, когда я была так далеко от дома и знала, что я вряд ли когда-нибудь туда вернусь, этот цветок стал для меня чуть ли не самым родным не свете, напоминанием о моей родине, о том, кто я есть - такая же простая, бедная, одинокая и не похожая на других в этом далеком краю. Слова мистера Кавендиша, сказанные тогда в оранжереи не выходили из моей головы. Его поведение на кухне за совместным поеданием булочек, ставило меня в тупик. Как бы он вел себя, если бы мы встретились в других обстоятельствах? Если бы я была известным литературным критиком и мы познакомились бы где-нибудь на литературном вечере? И хозяин, мистер Кавендиш был бы для меня просто Ричардом Кавендишем, эксцентричным писателем из Южной Африки, а я была бы не его садовником-служанкой, а мисс Анной Ионеску, известным критиком, автором кучи критических статей и сборников рассказов… Возможно, он не захочет вспоминать о той ночной встрече и я не стану осуждать - кто я такая?

Оторвав взгляд от цветка, я посмотрела на сад. Отсюда, из моей комнаты, открывался чудесный вид на океан, виднеющийся тонкой светлой полосой вдалеке за деревьями. Стояла чудесная солнечная погода середины зимы - теплый сухой ветер, крики птиц за окном, шум ветра и голоса рабочих в саду и во дворе.

Мне вспомнился мой дорогой наставник Аристарх Бенедиктович. Накинув халат, я вышла в кабинет мистера Кавендиша, чтобы воспользоваться его смешным и непонятным розовым телефоном со стразиками. Номер профессора я помнила наизусть. Три длинных гудка.