Чтение онлайн

–  Вы идете, мисс Ионеску?
– вдруг спросил мистер Кавендиш, неожиданно появившись из чащи и протягивая мне руку.

Я обернулась, подняв голову, и выдавила из себя улыбку.

–  Вы вернулись за мной?
– спросила я, делая вид, будто вытираю дождь с лица, а на самом деле прятала слезы.

–  А как иначе, мисс Ионеску?
– кажется, он тоже стал добрее, даже немного улыбнулся.
– Вы были очень храброй и сильно помогли мне. Без вас этот чудак вряд ли бы выжил.

–  Я уверена, сэр, что вы не дали бы ему умереть!
– ответила я.

–  Анна… - Мистер Кавендиш все еще стоял с протянутой рукой, - Либо положите сюда монету, либо дайте мне свою руку и я помогу вам подняться!

–  Простите, сэр!
– засмеялась я и подала руку.

Он помог мне подняться и мы пошли к дому, шлепая и чавкая ботинками в грязи. Я чувствовала, что с этой минуты между нами что-то изменилось, появилась совместная история, объединяющая нас спасением погибающего. Миссис Ортис наблюдала в окно за двумя грязными оборванцами, устало шагающими под дождем к дому и уже хлопотала о теплых ваннах и чистых вещах.

–  Давайте пошевеливайтесь, мисс Ионеску!
– поторопил меня хозяин, положив ладонь мне на спину, словно подталкивая вперед.
– Не то эта история выйдет вам боком! Зимние дожди в Африке очень коварны!

К моему сожалению, мистер Кавендиш оказался прав - на следующее же утро я проснулась с ужасной болью в горле и грудной клетке, и провалялась в постели с высокой температурой еще неделю. В первое же утро, когда я вышла к завтраку пошатываясь от поднимавшейся температуры, миссис Ортис тут же отвела меня обратно и, уложив в постель, измерила температуру и дала лекарство. Велев мне придерживаться постельного режима, она сказала, что передаст мистеру Кавендишу, что мисс Ионеску расплачивается за вчерашние геройства и час, проведенный в грязи под дождем. Я не стала спорить и даже не стала думать о том, как съехидничает хозяин - мне действительно было плохо и я предпочла последовать настоятельным советам старшей дамы. Весь день я провела в постели с предчувствием приближающейся болезни - мои кости ломило, меня морозило, голову постепенно окутывал туман. Каждый час ко мне заходила миссис Ортис или Афия, неся на подносе небольшую чашку чая, сока или бульона - “пейте больше жидкости, болезнь покинет ваше тело быстрее!”. Когда Афия пришла в следующий раз, я попросила распахнуть мое окно - мне хотелось послушать звуки с улицы, ведь был отличный день без дождя и ветра, и сад наполнился веселыми работниками, которые время от времени затягивали какие-то мелодичные африканские песни, обрезая кусты и деревья, убирая дорожки и вычищая пруд.

К вечеру, когда комната начала наполняться красными отблесками заката, я уже чувствовала себя немного лучше. После новой дозы лекарств мне показалось, что я совсем поправилась: по телу разлилось тепло, боли в спине и суставах пропали, в голове прояснилось. Из окна долетал голос мистера Кавендиша, дававшего распоряжения работникам на завтра. Он так четко и детально расписывал каждому занятие, что я сразу вспомнила первый день и мое платье, принесенное миссис Ортис. Тогда она сказала, что хозяин сам принимает участие во всех событиях, которые происходят в Кавендиш-холле, включая выбор моего платья. Он был словно паук в своей паутине - все должно быть под личным контролем!

Провалившись на пару часов в полудрему, я очнулась, когда за окном уже сияла луна и кузнечики “пиликали на скрипке”. Кто-то заходил когда я спала, потому что на прикроватном столике опять стоял стакан с остывшим чаем. Увидев его я вдруг поняла, что очень сильно проголодалась! За целый день я так ничего и не съела, хотя Афия приносила пару бутербродов, суп и немного овсянки. Кое-как натянув свой халат и мягкие тапочки (меня все еще немного морозило), я потихоньку выбралась из комнаты и спустилась по лестнице, чтобы попасть на кухню. Мистер Кавендиш часто устраивал перекусы по ночам, поэтому миссис Ортис оставляла на столе свежие булочки или салат. Пробравшись через едва освещенный лунным светом холл на кухню, я, не включая свет, прикрыла за собой двери. Вряд ли свет кого-то разбудил бы в доме, но мне казалось, что мои глаза не выдержат такой резкой перемены. На кухне все еще пахло ужином и я услышала громкое урчание в желудке и сопутствующие неприятные ощущения. Вся эта ситуация напомнила мне детство и мои отчаянные вылазки за колбасами и булочками в закрома богатых скряг-хозяев.

На столе в большой корзине, прикрытой льняной салфеткой лежали свежие еще теплые булочки с корицей. Дрожащими руками я вытащила одну и жадно впилась зубами в ароматную мякину! Кто не знает опьяняющего чувства счастья, когда после жуткого сосущего голода в желудок попадает первый кусочек какой-то еды? Я не смогла сдержаться и тихонько застонала от счастья и удовольствия.

–  У меня два вопроса!
– послышался сзади приглушенный голос мистера Кавендиша. От неожиданности я едва не выронила булку и обернулась резко, словно собака в свете фар. Он стоял в дверях, подкравшись незаметно в лучших традициях своей натуры. - Во-первых, почему вы не в постели, Анна? И во-вторых, почему вы воруете мои булочки?

–  Я… я… - от растерянности я даже не знала, что сказать. Грозная фигура хозяина закрыла широкими плечами дверной проход и я не знала в каком он сегодня настроении.

–  Успокойтесь!
– он фыркнул, усмехнувшись, и подошел ко мне.
– Я тоже заглянул подкрепиться. Без вас моя книга не пишется и я то и делаю, что ем.

–  Простите, сэр!
– ответила я, скромно откусывая еще кусочек булки.

Мистер Кавендиш прошел мимо меня, не включая свет, достал из холодильника молоко и поставил его на печь подогреться. Затем, заварив какао, он разлил его по чашкам и уселся за стол, подвинув одну чашку мне.

–  Спасибо.
– так же скромно произнесла я, присаживаясь напротив.

И вот мы сидим, пьем горячее какао и едим булочки с корицей в полутьме. Из огромного кухонного окна, словно из молоко кружки, льется широкий луч лунного света и, не касаясь нас, падает на пол у самых моих ног. Постепенно первая скованность проходит и вот мы уже даже улыбаемся друг другу, запивая булочки ароматным напитком и понимая всю необычность ситуации. Легкий туман в моей голове снова начинает сгущаться, ноги дрожат сильнее. Зря я встала с постели.

–  Вам плохо, Анна?
– мистер Кавендиш глядит на меня двумя огоньками, блестящими в глазах, из темноты.

–  Немного морозит.
– честно признаюсь я, понимая, что жар возвращается и я уже сама до комнаты не дойду. Разве только ползком.

Наши желудки уже набиты и мистер Кавендиш встает, подходит ко мне и, подхватив на руки, несет прочь из кухни. Не будь мне так плохо, я бы сопротивлялась, но мои ноги действительно отказываются идти, а мышцы спины сводит судорога. Сильные руки прижимают меня к крепкой груди и я чувствую тяжелый едва уловимый аромат древесины, идущий от кожи и рубашки мистера Кавендиша. Почему-то этот запах действует на меня успокоительно, будто дает мне понять, что я в безопасности и все будет хорошо! Прикрыв глаза, я покорно лежу на руках. Вот мы поднимаемся по лестнице, вот мистер Кавендиш толкает ногой дверь моей комнаты, вот он осторожно кладет меня на постель и накрывает одеялом и хочет уходить.

–  Подождите, сэр!
– внезапно попросила я, сама такого от себя не ожидая.
– Посидите со мной немного!

–  Хорошо.
– точно так же неожиданно соглашается он и присаживается в кресло у моей кровати.

Сейчас он покладистый, спокойный, чуткий и заботливый. Интересно, раньше он всегда таким был? Может быть он оборотень наоборот - днем свирепый и резкий, а ночью отзывчивый и добрый? Он сказал, что ему без меня не работается, он скучал по мне?

–  Это бред… - произнесла я вслух.

–  Что?
– переспросил он.

–  Расскажите, как вы провели день без меня!
– спросила я первое, что пришло на ум.

–  Мой день прошел очень скучно, мисс Ионеску!
– мистер Кавендиш сидел в темноте и лунный свет освещал только его ноги. Все остальное было скрыто от моего взгляда.
– Вы хотите знать всё?

–  Да, сэр, желательно.

–  Ну хорошо.
– он поерзал на стуле.
– Я проснулся утром рано, ожидая увидеть маленького эльфа за завтраком, но был очень расстроен, когда она явилась больная и тут же была отправлена нехорошей миссис Ортис назад в комнату.
– (я улыбалась, чувствуя себя особенной).
– После завтрака я вышел в оранжерею и дал указания негоднику Нгози, который удумал сделать перестановку горшков с однолетними магнолиями. Там пришлось провозиться почти полчаса! Затем я пошел в кабинет и уселся написать кульминацию книги, но на ум не пришло ничего стоящего. До самого обеда я занимался тем, что мастерил бумажные самолетики и запускал их в корзину для бумаг, пытаясь сосредоточиться и написать хоть пару абзацев.