Чтение онлайн

– Мне некуда идти, Габриэль. И ты во мне больше не нуждаешься. Замок исцеляет тебя, а Изабелл дает тебе все необходимое. Но вспомни, сколько времени все мое существование сводилось лишь к тому, чтобы поддерживать жизнь в тебе? Так долго, что я разучился жить для себя! Больше не умею, понимаешь? Поэтому я злюсь, поэтому я пью, поэтому веду себя так… Мне очень больно, потому что без тебя… Я просто не знаю, кто я без тебя! Зачем я вообще появился на свет, если тебе не нужна больше моя помощь?!

Дима спрятал лицо в ладонях. Он слышал, как Габриэль поднялся, опираясь на кровать, и шмыгнул носом, из которого все еще текла кровь. Раздались шаги, но Дима не смел открыть глаз. Внутренне он весь сжался, ожидая…

В глубине души он просто мечтал о том, чтобы Габриэль обнял его и спас от самого себя. Но холодный голос произнес:

– Не напивайся сегодня. Приходи домой как можно скорее.

Шаги Герцога стихли в коридоре.

Ведя рукой по стене, Габриэль добрался до будуара сестры. Эвелин говорила с кем-то по громоздкому телефонному аппарату, установленному в дальнем конце комнаты, но, завидев брата, бросила трубку, даже не постаравшись ничего объяснить собеседнику.

– Дьявол… Кто тебя так?

Габриэль молча опустился на стул, без сил отдавшись заботам сестры.

– Дима, – ответил он, когда Эвелин стерла кровь с его подбородка, шеи и груди. Заметив гнев, заискрившийся в зеленых глазах, де ла Кастри поспешил добавить: – Я сам виноват. Не стоило говорить, что… – он тяжело вздохнул и покачал головой.

– Так это из-за тебя? – сестра махнула рукой в сторону трещины, разукрасившей стену, где стояла ее кровать.

Габриэль кивнул, но в подробности вдаваться не стал.

– Эвви, мы уезжаем сегодня. Ты все еще хочешь остаться здесь?

– Так внезапно? – удивилась сестра. Она отдала платок Габриэлю, и тот прижал его к носу. – Ничего плохого не случилось?

– Нет. Так что ты решила?

Эвелин села за стол напротив, зная, что ответ брату не понравится.

– Я останусь здесь. Я не могу бросить своих девочек. Сутенерша, которая работала здесь до меня, была ужасна! А я не могу обещать им, что особа, которая встанет вместо меня, не будет еще хуже. К тому же, если я уеду, я снова все потеряю, снова попаду в зависимость от вас, мужчин!

Габриэль отнял платок от лица и скептически осмотрел его.

– Из-за кучки шлюх ты бросаешь родного брата?

– Да пошел ты! – возмутилась Эвелин и, вырвав окровавленную ткань у него из рук, скрылась в смежной комнате за тяжелыми занавесками. Вскоре она вернулась с чистым шелковым платком.

– Извини, – буркнул Габриэль, когда сестра кинула в него мягким кусочком ткани, спланировавшим ему на колени. – Кровь почти остановилась. Замок поддерживает меня. Представь, как я боюсь того, что может случиться со мной в Петербурге, вдали от него! Наша связь с каждым годом крепчает, но… – и он протянул сестре левую руку, на которой красовались два перстня с черным и зеленым камнем, перстень Силы и перстень Стихий. – Я до сих пор не могу найти красный перстень Смерти, о котором говорил Франсуа. Где я только не искал! А без него моя связь с замком никогда не станет полной. Даже Жан не знает, где наш дед спрятал его, а сам Франсуа не появляется, хотя клялся помогать мне после смерти.

– И Дима знает о том, как опасно тебе ехать в Петербург сейчас? – спросила Эвелин, садясь на кровать.

Габриэль кивнул.

– Но в чем-то он прав. Я действительно должен ему эту поездку. Эвви, он напомнил мне сейчас… – глаза де ла Кастри заметно покраснели. – Он напомнил мне, какое я чудовище. Я никогда об этом не просил, но он жертвовал всем ради меня, и я не сидел бы сейчас здесь, если бы не он. Я действительно обязан ему жизнью.

Эвелин недовольно раскачивала ножкой в прюнелевом башмачке.

– Мужчины! – наконец вздохнула она. – Все это тебе нужно было сказать ему, а не мне. Уверяю, Дима сразу стал бы как шелковый.

– Может, и скажу, – убрав платок в карман, Габриэль поднялся, – когда вечером он придет домой. Я буду очень скучать по тебе, – добавил он, протянув сестре руку.

Эвелин вскочила и порывисто обняла брата.

– Я тоже. Береги себя.

– Обязательно.

– И пообещай, что покажешь мне замок, когда вернешься! Иногда мне кажется, ты забываешь о том, что в наших с тобой жилах течет одна кровь…

Габриэль поспешно вернулся на улицы Нового Парижа и поймал авто. Он столько времени провел вместе с Димой и Эвелин, а ведь перед отъездом нужно было еще навестить Жана.

Водитель подбросил его до кафе в благоустроенном районе, который крепче всех прижимался одним боком к заброшенным кварталам. Когда-то в этом кафе Габриэль перекусывал вместе с Димой, слушал речь премьер-министра по старому черно-белому телевизору, а "Роллс-Ройс" Жана ждал их снаружи. Какими наивными и молодыми они были тогда, невольно подумал Габриэль. Казалось, с тех пор минула целая жизнь, а не шесть лет.

Когда автомобиль скрылся за поворотом, де ла Кастри направился к заброшенным кварталам, где и растворился бесшумной тенью. К тому времени как руины старых особняков выплюнули его на Выжженную Пустошь, был уже вечер. Несколько раз оглушительно свистнув, Габриэль помчался вперед. Вскоре он уже мог видеть черную точку, вырвавшуюся ему навстречу из леса.

Вскочив на коня, которого он встретил еще в тот день, когда объяснялся с Димой в розовом саду, Габриэль развернул его в сторону замка. Кованая решетка распахнулась перед Герцогом, и вороной промчался мимо разбитого фонтана Каменного Принца. Казалось, плащ Армеля всколыхнулся от поднявшегося ветра, а волк оскалил пасть им вслед. Но де ла Кастри не слышал и не видел ничего. Он превратился в ветер, он превратился в топот копыт, в лучи далекого заходящего солнца.

Хижина Жана встретила его темными окнами. Габриэль спрыгнул с коня и толкнул ветхую дверь. В нос ударил омерзительный гнилостный запах, но де ла Кастри решительно шагнул вперед. Не став зажигать огня (ведь он видел в темноте так же хорошо, как и днем), он прошествовал к кровати Жана, готовя себя к самому худшему. Однако старый дворецкий был еще жив. Он даже приоткрыл мутные глаза, приветствуя молодого хозяина.

Сколько раз Габриэль предлагал старику перебраться в город! Но Жан наотрез отказывался. После ухода Франсуа дворецкий жаждал смерти и не искал для себя спасения. Какая бы связь не существовала между Безумным Герцогом и его слугой, Жан не видел своей жизни без Франсуа точно так же, как Дима не видел ее без Габриэля.

На стол возле кровати залез толстый паук и уставился на молодого мужчину восемью мерцающими глазками. Габриэль погладил Джорджа по лохматому туловищу. Огромные ядовитые пауки испокон веков жили в замке-крепости, являясь для поколений старинной семьи чем-то сродни домашних питомцев. Но Джордж, в отличие от сородичей, появился на свет слишком маленьким. Его судьбой было стать обедом для разъевшихся родственников, но Жан спас его, приютив у себя. Когда Габриэль прибыл в замок, Джордж немедленно привязался к Наследнику и даже умудрился спасти ему жизнь. Вот и теперь паук преданно глядел на хозяина, ожидая новых приказов.