Чтение онлайн

В салоне машины повисло напряженное молчание. Шальная мысль закралась Габриэлю в голову: нужно убить Себастьяна прямо сейчас. Съехать с дороги, задушить, скинуть труп в канаву, вернуться, забрать Диму и Изабелл в замок. Да, Себастьян многое сделал для него. Да, Габриэль не испытывал к нему неприязни. Ну так и что с того? Когда-то он убивал совершенно незнакомых ему людей просто из-за дозы, если того требовал пресловутый инстинкт самосохранения. Он и брата своего убил…

– …мне жаль тебя как человека, который потерял стольких близких ему людей.

Оказалось, что Лесаж уже какое-то время разговаривал с ним. Габриэль с трудом расслабил руки, державшие руль.

– Неужели ты думаешь, что я лишен сочувствия? Чтобы ты знал, я никогда не выступаю за крайние меры. Если у меня есть возможность оправдать того или иного аристократа, я делаю все возможное, чтобы очистить его имя, но окончательное решение все равно остается за месье Ренаром.

Габриэль молчал, напряженно наблюдая за дорогой. Ему казалось, что он слышит голос Франсуа в своей голове, как если бы призрак Безумного Герцога находился сейчас здесь, в машине: «Себастьян тебе не друг, слышишь? Ты слишком долго пребывал в состоянии ленивой безмятежности. И ты забываешь о моем проклятье. Не верь ему, когда он говорит, что оно рассеялось после Взрыва. Оно не исчезнет, пока Себастьян жив. Пока ты не убьешь его, оно может проявить себя в любой момент. Отразиться на любом из вас. Это древняя магия, над которой я уже давно потерял контроль».

– Расскажи, что было дальше, – вымолвил Габриэль, – после того, как ты узнал, что этот де ла Форс может скрываться здесь.

– Я сломя голову бросился сюда, разумеется. Анри крайне опасен. Даже твой дед, в конце концов, стал остерегаться его. Насколько нам известно, незадолго до Великого Взрыва они о чем-то повздорили, и Франсуа отстранил его от дел. Так что я примчался сюда, но, конечно же, никого не нашел. Я обыскал дом, который был под подозрением, но только перепугал жильцов до полусмерти. Никаких следов аристократов и уж тем более Герцога де ла Форс. Было уже поздно, когда мне пришлось признать, что меня попросту надули, и я решил переночевать в коттедже, а на утро вернуться в Париж.

Стояла зима, в коттедже было холодно и не нашлось ни одной спички. Во всех домах поблизости свет уже не горел, кроме одного дома напротив, так что я пошел прямо к нему, постучался. Навстречу мне выбежала перепуганная заплаканная девушка с красными волосами. «Вы доктор? Вы доктор?» – накинулась она на меня. Это была Изабелл. Я попытался объяснить ей, что я не врач, а просто сосед, которому чертовски холодно. Но, кажется, она была не в состоянии меня понять. Мне вообще тогда показалось, что я наткнулся на сумасшедшую. Она схватила меня за руку и повела в полумрак, царивший в ее доме.

В слабо освещенной гостиной на первом этаже на кровати корчилась старуха. Изабелл умоляла меня помочь ей, но, даже не имея медицинского образования, я понял, что случай безнадежный.

Когда старуха умерла, Иззи пришлось успокаивать мне. Оказалось, что девушка осталась совсем одна. Мне стало жаль ее, и в итоге я остался в деревне еще на пару недель. На работу я отправил письмо, в котором написал, что хочу лишний раз перепроверить местонахождение Генерала, но на самом деле я начал устраивать дела Иззи и, как оказалось, не зря.

Я узнал, что ее фамилия де Даммартен, а ее покойная бабка была довольно интересной фигурой. Она крутила роман с твоим дедом еще в те времена, когда он был не женат. Но, к счастью, встретив свою будущую супругу, Франсуа перестал водиться с де Даммартенами, которые сами по себе не имели ни влияния, ни богатства. Я сказал «к счастью» потому, что, отвернувшись от них, Безумный Герцог сделал им услугу. После Взрыва премьер-министр ими практически не интересовался.

Несмотря на то, что бабка оставила Изабелл неплохое наследство, я сам устроил и оплатил похороны. Впрочем, денежный вопрос к тому времени меня уже не волновал, так как я просто-напросто влюбился в это милое юное, пусть и немного странное, создание и решил всеми правдами и неправдами уберечь Иззи от дальнейших потрясений.

Я обрисовал ей ситуацию. Рассказал, кто я такой, немного сгустил краски, говоря о том, что Новое Правительство может в любой момент заинтересоваться ею, после чего предложил свое покровительство. Я пообещал не трогать ее наследство, разрешил даже оставить фамилию после свадьбы, предложил перебраться в Париж и поручился за нее перед месье Ренаром.

– Однако, многое ты утаил, – с иронией вставил Габриэль.

– Да, утаил. До твоего появления она не знала ровным счетом ничего о казнях аристократов и о том, что я имею к ним какое-либо отношение. Но я считал, что защищаю ее. Премьер-министр прислушался в итоге к моим словам. Впрочем, я и не ожидал ничего другого.

– Неужели?

– Ты, кажется, очень плохого мнения о нашем премьер-министре, хотя ни разу с ним не встречался. После того, как твой дед проклял меня, моя жизнь была разрушена. У меня не осталось ничего. Вернувшись в Париж после Взрыва, мне удалось обратиться к премьер-министру напрямую. Он великодушный щедрый человек. Он помог мне подняться с самого дна, а взамен попросил лишь о преданности.

– Но ты не предан ему, – и Габриэль бросил короткий взгляд на мужа Изабелл. – Теперь уже нет.

Себастьян тяжело вздохнул и сложил карту, которая все это время лежала у него на коленях.

– Все стало гораздо сложнее с твоим появлением. Оказалось, что мир не делится на черное и белое.

– Делится, – невозмутимо возразил Габриэль. Они подъезжали к большому рынку, и де ла Кастри плавно завернул на стоянку. Яркое летнее солнце уже припекало, освещая протянувшиеся во все стороны прилавки местных фермеров. – Вы сделали его таким.

– Нет, не для меня, – ответил Лесаж, когда машина остановилась возле заградительного знака. Неподалеку лошадь, запряженная в повозку, нервно била копытом, пока Габриэль не заглушил мотор. – Взять, например, тебя. Можешь мне не верить, но мне все равно, кем были твои предки, мне все равно Герцог ты или нет, нравятся тебе девушки или Дима. Важно только то, что ты хороший человек и ты сын Катрин де ла Кастри – женщины, которую я любил и которая спасла мне жизнь. Вот почему я помогаю тебе.

Габриэль вышел из машины и хлопнул дверцей. Себастьян молча последовал за ним.

– И вовсе я не хороший человек, – прошептал де ла Кастри, обходя автомобиль. – Я не хочу подрывать твою веру в этого Ренара, но, боюсь, если он узнает о том, что ты укрывал меня, тебе конец. Подумай об этом. И не забудь напомнить мне: Дима просил купить ему сигареты.

Себастьян помрачнел. Честно сказать, иногда он совсем не понимал сына Катрин. Когда Габриэль только начал жить с ними, Лесаж не на шутку переживал, памятуя о том, что когда-то де ла Кастри был наркоманом и даже лежал в психиатрической больнице. Но время шло, а молодой мужчина вел себя намного адекватнее некоторых, казалось бы, здоровых индивидов в офисе Себастьяна.

Муж Изабелл воспринимал его как друга, но сам Габриэль никогда не говорил о каких-либо дружеских чувствах. Де ла Кастри то и дело упоминал о своем долге перед Себастьяном, но никак не о дружбе. Впрочем, он никогда не говорил и о неприязни, хотя настоящую теплоту в его голосе Себастьян слышал лишь тогда, когда Габриэль начинал говорить о Диме или Изабелл.

Себастьян все еще помнил Катрин… Помнил счастливые дни своей беззаботной юности, проведенные с ней. Помнил так ясно и отчетливо, как если бы это было вчера, а не тридцать с лишним лет назад. Они были так близки, иногда даже читали мысли друг друга. Но как же глупо было надеяться, что нечто подобное может возникнуть между ним и ее младшим сыном. Неужели в глубине души Себастьян рассчитывал, что Габриэль сможет когда-нибудь относиться к нему как к приемному отцу?