Чтение онлайн

– Прости, но я ненадолго.

Хозяин снова уходит, проскрипел в голове опечаленный паучий голос.

– Да, ухожу. И в этот раз не знаю, когда вернусь.

Хозяин…

От такой искренней паучьей скорби у Габриэль защемило сердце. Но время поджимало.

– Жан, ты слышишь меня?

Старик смотрел на него не шевелясь. Де ла Кастри невольно скосил глаза на еду, лежащую на столе. Именно от нее исходил тот самый отвратительный запах, который ударил ему в нос, стоило открыть дверь. Габриэль приезжал в крепость ухаживать за дворецким так часто, как только мог, но в этот раз его не было слишком долго.

– Жан, мне нужно уехать в Петербург. Отвезти Диму домой. Но потом я вернусь, обещаю.

Дворецкий молчал. Впалая грудь старика едва заметно поднималась и опускалась. По подбородку стекала слюна.

– Черт возьми! – против воли выругался Габриэль. – Ты все равно умрешь к тому времени, как я вернусь!

В ответ изо рта дворецкого внезапно брызнула кровь, и послышались жуткие захлебывающиеся звуки. Жан Готье смеялся.

– Да, – просипел старик. Хриплый скрежещущий голос теперь чем-то напоминал голос Джорджа, который Габриэль слышал у себя в голове. – Умру! – И вновь приступ безрадостного изматывающего смеха.

Габриэль с трудом выдавил из себя улыбку.

– Я должен увезти Диму отсюда… – начал он и осекся от удивления. Взгляд дворецкого вдруг стал осмысленным! Старик кивнул и пошевелил бледной рукой, прося Габриэля наклониться к нему.

– Не думай, что без него ты что-то можешь, – выплюнул он, и де ла Кастри в ужасе отскочил. Это был не Жан. То есть, конечно, перед ним по-прежнему лежало его тело, но голос… Голос и глаза, которые теперь смотрели на него, без сомнения принадлежали Франсуа.

Безумный Герцог был с ним сейчас в этой богом забытой хижине.

– Ты не можешь бросить его, а он не может бросить тебя. Ты нуждаешься в его покровительстве, нуждаешься в архангеле Рафаиле за его спиной. Думаешь, он перестал следить за вами? Ты жестоко ошибаешься. Архангелы и демоны. Все они внимательно наблюдают за каждым вашим шагом.

Габриэль молчал, парализованный ужасом, исходящим из почерневших глаз старика.

– Изабелл, – воздух вырывался из легких дворецкого с тихим присвистом. – Тебе посчастливилось найти свою «женщину де ла Кастри» в столь юном для Герцога возрасте. Используй это. Не смей ее потерять! – выплюнул Жан вместе с кровью. Его глаза начали закрываться, но тонкие пальцы, оплетенные синими венами, продолжали беспорядочно перебирать края одеяла. – Ты принесешь ей огромное горе, – шептал старик. – Ты будешь повинен в смертях тех, кто ей дорог, но она все равно будет любить тебя. Любить и прощать. Это ее судьба. Судьба «женщины де ла Кастри»!

Глаза старика закатились.

– В свои последние минуты она будет молить тебя о спасении! Будет ждать, что ты придешь к ней на помощь, но тебя не будет рядом!

На негнущихся ногах Габриэль отошел к шкафу, закрывающему вход в обустроенное подземелье, и привалился к нему спиной. Если сейчас с ним говорил Франсуа, то, что он только что слышал? Очередное предсказание Безумного Герцога, отправленное ему с того света?

– Этого не может быть, – прошептал Габриэль. – Я люблю ее.

Но ответом ему была тишина. Быть может, ему показалось? Быть может, это были просто слова старого дворецкого, произнесенные в предсмертном бреду…

Нескоро Габриэль смог вернуться к кровати старика, а когда вернулся, то Жан Готье был уже мертв. Де ла Кастри понимал, что ему следовало вынести слугу из дома, отыскать семейное кладбище, которое, как подсказывало ему сердце, находилось где-то в заколдованном лесу, и похоронить старика там. Но он так и не нашел в себе сил сделать это. К тому же у него совсем не осталось времени. Ужасаясь собственному поступку, Габриэль протянул руку, давая Джорджу возможность вскарабкаться ему на плечо, и вышел на улицу, прикрыв за собой дверь.

Все встало на свои места. Эта невероятная любовь, которая вспыхнула между ними; тот факт, что они повстречались, когда Габриэль находился на перепутье и нуждался в ее помощи; то чувство, что под ее опекой ему нечего было бояться. Она была его «женщиной де ла Кастри» – женщиной, которой с рождения было суждено стать его женой. И как он сразу не вспомнил об этом? Видимо, Дима как всегда зрил в корень, обзывая его тупым.

В детстве Катрин не раз потчевала его рассказами о «женщинах де ла Кастри». Каждому Верховному Правителю была предназначена лишь одна супруга, с которой он мог быть счастлив; одна настоящая любовь на всю жизнь. Проблема была лишь в том, что никто из Герцогов не знал, в какой период своей жизни он повстречает ту единственную, чья жизнь будет делиться на «до» и «после» встречи с ним. Так Франсуа де ла Кастри отдал бы все на свете, чтобы встретить свою Жустен хотя бы на пару десятков лет раньше.

Правда в пересказе матери легенды о «женщинах» носили мрачный оттенок. Катрин говорила о Герцогинях, как о мученицах и заложницах замка, чьи истории любви всегда были наполнены горем, одиночеством и страхом. Сейчас, вдыхая свежий лесной воздух, Габриэль не верил Катрин, не верил, что любовь, возникшая между ним и Изабелл, могла повлечь за собой боль для одной из сторон. В своем эгоизме он не видел, что Иззи уже страдала из-за него, разрываясь между мужем и своим предначертанием.

Габриэль огляделся. Несмотря на свою слепую веру в то, что он никогда не причинит любимой женщине вреда, его мучили странные предчувствия, словно крохотный червячок копошился внутри его чрева. Если бы только эти деревья, эти гордые исполины, пробившие корнями каменную кладку площади, могли успокоить его, дать совет!

– Лучше бы не уезжать, – прошептал он и услышал, как толстые жвала щелкнули возле самого уха. Однако Габриэль так и не услышал в голове паучьих мыслей. Возможно, пауку были незнакомы такие тонкие человеческие эмоции как смятение, предчувствие скорой неминуемой беды. – Ты-то без меня не пропадешь.

Нет, хозяин.

– Возвращайся в замок и оставайся там. Когда я вернусь…

Габриэль замолчал. Какой-то намек на видение проскользнул перед его внутренним взором. Был ли это отголосок дара Франсуа, который передался внуку в виде обостренной интуиции, но де ла Кастри увидел толпу оборванных голодных людей, устало бредущих через лес, и он во главе… Он не может идти?

Габриэль помотал головой и тяжело сглотнул.

– Когда я вернусь, ты будешь первым, кто придет на помощь, ясно?

Да, хозяин.

– Ступай.

И паук, спустившись с его плеча, исчез за деревьями. Габриэль вздохнул, стараясь насладиться последними минутами покоя, проведенными дома. Скоро ему придется вернуться в шумный мир, покинуть этот островок вязкой тишины и обволакивающего мрака. Сколько времени пройдет прежде, чем он вновь вернется сюда?

Габриэль чувствовал за своей спиной древнюю мощь, стоящую на стыке всех миров. Древние силы, которые хранили его даже тогда, когда он не подозревал об этом. Хватит ли этих сил, чтобы вновь защитить его там, в Петербурге, за много миль отсюда? Ответа не было. И в сердце Габриэля закрался страх. Ему хотелось развернуться, запрыгнуть на коня, примчаться к подъемному мосту и заставить его опуститься. Открыть эти титанических размеров ворота, ступить на первый ярус и уже больше никогда не возвращаться назад…

Черный конь ткнулся мордой ему в плечо, словно напоминая, что у него совсем не осталось времени.

– Где же Габриэль?

Иззи выглядела потерянной. Она стояла на дорожке перед домом, разглядывая машину, которую Себастьян вывел из гаража впервые за долгое время (с работы и на работу они предпочитали добираться пешком, благо идти было недалеко). С минуты на минуту они должны были сесть в тесный «Плимут» серо-зеленого цвета и направиться к военному арсеналу, а Габриэля все не было.