Чтение онлайн

Что-то в её глазах потухает, и я понимаю, что нашел брешь в её броне. Она винит себя. Хоть немного.

— Я сбежала.

— Ладно. Значит, ты убежала. Браво, Лавиния. — Я медленно хлопаю в ладоши, и этот звук эхом разносится под стропилами. — Ты всегда умела убегать, как маленькая сучка. Не жди от меня золотой медали.

Жаркая воинственность вспыхивает в её глазах, заставляя губы сжаться в тонкую линию.

— Думаешь, я не могу защитить себя? Попробуй, — бросает она вызов, упираясь ладонями мне в грудь и толкая. — Давай. Ты же такой крутой мужик. Чего ты боишься? Проиграть? Девчонке?

Мое терпение лопается, как пузырь, и я бросаюсь на неё.

Она реагирует быстрее, чем я ожидал, отпрыгивая за пределы досягаемости, и это сбивает меня с толку. Я привык тренироваться с другими мужчинами. Здоровыми парнями. Медленными парнями. Лавиния же миниатюрная и проворная. Вдобавок к оскорблению, она наносит мне два четких удара по ребрам, её кулаки врезаются в мои мышцы. Я поворачиваюсь к ней, кипя от гнева. Обычно мы не спаррингуем вот так, голыми кулаками и пульсирующей злостью, и на то есть причина. Я могу сорваться на каком-нибудь ублюдке вроде Брюса, вбивая в него костяшки снова и снова.

А её я бы просто разорвал к хуям.

— Давай, Лючия, — дразню я, расставив руки в стороны. От этого имени её глаза загораются огнем, и мне это нравится. Мне нравится, как она встает в стойку, жесткое выражение её губ. Мне нравится, когда я говорю ей: — Если собираешься бить меня, так бей наверняка, — и она мгновенно реагирует.

Она бьет меня в челюсть.

Я даже не вздрагиваю.

— Ты сдерживаешься, — замечаю я с издевкой. — Как ты собираешься со мной тренироваться, если у тебя даже не хватает яиц сделать кому-то больно?

— Я причиняла боль многим людям. — Она поправляет хвост, а затем снова расправляет плечи. — Насколько сильно ты этого хочешь?

Я вскидываю подбородок, требуя:

— Так сильно, как только сможешь. — Внутри на меня надвигается разрушительная волна, но внешне я неподвижен как камень, ожидая. — Хочешь доказать, что можешь меня уделать? Хватит бить как девчонка, просто ударь!

Лавиния строит из себя крутую. Я понимаю. Жизнь, которую она вела, вероятно, состояла на шестьдесят-сорок из позерства и высокомерия. Она в этом хороша. Возможно, она убедительна для тех, кто не знает её так, как я.

Я замечаю, как она морщится, за секунду до того, как её костяшки достигают цели.

— Ещё, — рычу я, едва почувствовав толчок. Мне нужно больше. Я не знаю почему, но я знаю, что боль, какой бы незначительной она ни была, приглушает рев волны. — Блять, врежь мне как следует! — В этот раз она даже не готовится, просто наносит удар. — Ещё! — Следующий удар едва задевает мою щеку — плохой прицел. Она теряет контроль. Это видно по всему её лицу: красные пятна, сердито сдвинутые брови. — Ещё!

После пятого удара её глаза начинают блестеть тем самым специфическим образом. Многие не понимают этого в драке — что ты черпаешь силы из той части себя, которая дика и необузданна, и ей всё равно, если тебе нужны только определенные её грани, она вырвется наружу целиком.

— Только не вздумай, блять, реветь! — рявкаю я до того, как прольются слезы. — Тебе это нужно. Тебе нужно, чтобы было больно. Это то, что я вижу в большинстве парней из ДКС, так или иначе. Я вижу это в Нике и Реми. И больше всего в себе. Но ты... — Я смотрю, как она изо всех сил пытается собрать все эти эмоции обратно, заталкивая их вглубь себя. — Твой случай другой, Лавиния. Тебе это нужно не потому, что это весело. И дело даже не в том, что ты хочешь победить. На самом деле, я уверен, ты была бы согласна на проигрыш, если бы смогла нанести хотя бы один хороший удар. Так сделай же это, блять!

Это лишь наполовину притворство. Ей действительно это нужно. Ник забрал у неё право на убийство. Я вижу это в ней каждый день — потребность дать сдачи этому миру. Это единственное в ней, что я могу понять — единственное, за что я действительно могу ухватиться.

Но по большей части, этомне оно необходимо.

Мне нужна боль, чтобы заземлиться. Мне нужен удар, чтобы напомнить себе, что я всё еще стою на ногах. Мне нужен адреналин, осязание, доказательство того, что я больше, чем просто тикающий механизм. Драка — единственное место, где я обретаю смысл.

Постепенно она берет себя в руки, смаргивая поток собственного внутреннего океана. Я ощущал притяжение этого прилива, я знаю его нескончаемую силу, поэтому, когда она снова встает в стойку, чтобы попытаться еще раз, наши взгляды встречаются на расстоянии, и я чувствую гордость. Гордость, и на долю секунды — блядский ужас. В мгновение ока она делает замах с идеальной порцией гнева — не слишком сильно — рука летит ко мне прямо.

Кажется, я люблю её.

Эта мысль бьет меня по голове изнутри, в то время как кулак Лавинии берет на себя заботу о наружной части.

Прекрасный удар. Искусство. Действительно достаточно сильный, чтобы у меня лязгнули зубы. За звоном в собственных ушах я едва слышу её звериный рык — она, блять, кричит. Возможно, я даже слегка пошатнулся, но это теряется в моем порыве схватить её за волосы и смять наши губы в поцелуе.

Теперь она застигнута врасплох, её рот приоткрывается от удивления, когда мой язык проникает между её губ. Я слишком сильно тяну её за волосы, и она шипит, болезненно впиваясь пальцами в мои бока, когда мы с грохотом падаем на пол в потной, запыхавшейся куче.

Это не то же самое, что драка. Я прижимаю её руки, припечатывая запястья к полу, пока целую её, и это ужасная замена. Здесь нет крови или жжения, нет ощущения ставок, никто не смотрит, чтобы увидеть, когда я выиграю.

Но, черт возьми, это почти то же самое.

Она издает кряхтящий звук, сопротивляясь моей хватке.

— Боже, от избиения у тебя встает член, да? Ну еще бы. — Несмотря на рычащие нотки в её словах, её лицо залито ярким розовым румянцем, а глаза потяжелели от похоти.

Я смотрю на нее сверху вниз, втираясь членом в её бедро.

— Думала, сможешь меня уделать?

— Только не когда ты сидишь на мне, придурок. — Она высвобождает одну руку и болезненно выкручивает мой сосок.

— Сук... — Я прихожу в движение, садясь верхом на её торс. Я зажимаю одну её руку между своей ногой и её боком, затем перехватываю другую и делаю то же самое, эффективно обездвиживая её. Мне это нравится даже слишком сильно — смотреть, как она брыкается и извивается. — Хочешь со мной драться? Давай. Освободись.