Чтение онлайн

Я резко просыпаюсь с бешено бьющимся сердцем, руки шарят вокруг в её поисках.

Конечно, Летиции здесь нет.

Её здесь нет, но она в моей голове, наполняет её вопросами и тревогами, и я позволяю этому заставить меня сесть. Пот течет по спине, остывая от прикосновения воздуха. Солнце, светящее в окно, яркое и теплое, со всем блеском ясного осеннего утра освещает каждый угол комнаты. Как только пульс успокаивается, я также осознаю, что я одна, и меня это вполне устраивает.

Я свешиваю ноги с кровати, проверяя их на вес. Я не в первый раз встаю или хожу. И Реми, и Сай помогали мне во время походов в ванную, неловко топчась за дверью, но это были быстрые вылазки только с одной целью: вернуться в постель.

Прямо сейчас я не хочу ничего больше, кроме как покинуть её.

Используя вернувшуюся в руки силу, я отталкиваюсь от матраса и сразу же тянусь к стене. Я настороженно встаю, проверяя способность своих ног выдержать мой вес. Я обретаю равновесие, а затем делаю неуверенный шаг, потом еще один, мои босые ноги бесшумно ступают по полу.

Дверь спальни уже открыта; знак того, что парни присматривают за мной. Время шло в смутных промежутках света и тьмы, сна и бодрствования, и даже это казалось размытым и нечетким, наступая без всякого порядка. Сколько дней прошло? Мой мозг больше не отмечает время ходом дней, и это меня беспокоит — это неведение.

Я вхожу в главную комнату, мои шаги скованы и осторожны, и замираю, когда вижу Реми, спящего на диване. Его длинные ноги вытянуты за край, босые ступни свисают. Руки скрещены на груди, словно он уснул посреди каких-то невыразимо тяжких раздумий, что подчеркивается слабой складкой между бровями.

Я прислушиваюсь, нет ли Сая или кого-то еще, и когда убеждаюсь, что не сплю только я, на цыпочках прохожу мимо него и сосредотачиваюсь на своей цели.

Комната Ника.

Его запах ударяет в нос еще на пороге, и моя спина деревенеет. Я даже не знала, что у него есть свой специфический запах, пока он не ударил меня по лицу. Он теплый, мускусный, мужской. Первое, к чему метнулся мой взгляд, — это кровать. Воспоминание о том, как Ник связывает меня, проталкиваясь внутрь, нахлынуло волной.

«Ты делаешь больно мне, я делаю больно тебе».

Я стряхиваю это с себя, как туман, который грозит облепить меня. Я здесь не для того, чтобы заново переживать прошлое. Я здесь, чтобы найти ему доказательства.

Инстинктивно я знаю, что именно здесь найду то, что ищу. Ник был самым выдающимся протеже Дэниела Пэйна. У него есть талант узнавать слабое место врага, и я сама дала ему эти знания, когда попросила украсть кое-что для меня.

Глубоко вздохнув, я вступаю в безликую комнату. Ник никогда её не украшал. Он не вешал картины, как Реми, и не заполнял книжные полки, как Сай. В этой комнате он хотел обладать только одной вещью — мной.

Я избегаю кровати до тех пор, пока не понимаю, что больше искать негде, но потом меня осеняет. Он хотел бы, чтобы это было близко, трофей, к которому можно прикоснуться по первому желанию. Конечно же, это должно быть здесь, на этой кровати, где он уже так много у меня отнял.

Я подхожу и поднимаю подушку.

Под ней, рядом с длинным острым лезвием ножа, лежит коробка из-под сигар; резинки всё еще на месте.

Медленно я опускаюсь, присаживаясь на край матраса, и снимаю резинки одну за другой. Когда они складываются стопкой рядом со мной, я поворачиваю коробку и делаю глубокий вдох. Я чувствую себя как Реми, больше не в силах доверять собственной памяти. Знать, что реально, а что нет. Я знала, что у моей сестры были секреты. Она их любила. Торговала ими. Но услышать то, что сказал Реми, что она была на скале в ту ночь, когда погибла их подруга Тейт?

Это не укладывается в голове. Летиция — идеальная дочь, любимица моего отца. Она всё делала правильно — лучше. За исключением того, что... у неёбыли секреты. Часто она ускользала по ночам, заставляя меня прикрывать её резкими насмешками и произносимыми шепотом угрозами. Я просто думала, что она спит с парнями из братств в Университете — блядует, пока наш отец не приковал её к Пересу.

Ни в каком из миров я бы не подумала, что её секреты пересекутся с Западным краем.

Я поднимаю крошечную золотую защелку и откидываю крышку. Внутри сокровища Летиции: гранитный камень, грязная, запятнанная лента, чек с нацарапанными на обороте цифрами. Я беру пулю, поднося её к свету, словно это может решить какую-то невероятную загадку.

Но не решает.

Я откладываю всё это в сторону, раскладывая поверх матраса Ника, пока не добираюсь до фотографии на самом дне.

Раньше в этой фотографии для меня не было никакого смысла. Двое полосатых носков на переднем плане, водоем и деревья вдалеке. Это вид сверху, скала. Я изучаю ступни, пытаясь найти подсказку, что-то, что скажет мне, почему Летиция хранила это здесь, в этой коробке со всякой всячиной.

В конце концов, я просто чувствую себя гребаной идиоткой, понимая, что упустила нечто столь очевидное. Я списываю это на то, что у меня не было возможности как следует осмотреть содержимое этой коробки. Сначала мне пришлось прятать её от отца, а потом меня перепродавали по всему Форсайту, как заблудшего питомца. Но теперь я вижу это ясно, как божий день. Всё дело в том, как расположены пальцы ног, направленные друг к другу, мизинец к мизинцу.

Одинаковые носки.

Разные девушки.

Сай

Прошло четыре дня, а Лавиния только и делает, что спит.

Она просыпается время от времени, чтобы принять еду, которую я ей приношу, и её усталые глаза поблескивают, глядя на меня сквозь растрепанные волосы, пока она пробует суп. Иногда она хрипит тихое: «Спасибо». Иногда вообще ничего не говорит, поудобнее устраивая котенка у себя под боком, готовясь к тяжелой работе — поглощению пищи. Именно так это и выглядит, когда она ест. Как будто это просто тяжелая работа. Иногда я сажусь за свой стол, работая над курсовой или дописывая лабораторные заметки, но чаще всего оставляю её в покое, всегда остро осознавая, что она в моей постели, ожидает следующего раза, когда я вернусь.

Так или иначе, здесь всегда тихо. Даже воздух в башне вокруг нас кажется сдержанным, словно в нём кроется хрупкость, которую может разрушить малейший звук. Настороженность в её глазах не исчезает ни на миг. Каждый раз, когда мы с Реми входим в комнату, она напрягается, словно ожидает кого-то другого. Наверное, Ника.

Но он так и не возвращался домой.

Ночью я забираюсь в кровать рядом с ней, и сам не знаю почему. Мы с котенком каждый раз проходим через пять полноценных раундов, прежде чем он позволяет мне устроиться на матрасе; он вонзает в меня острые когти, прижимаясь к изгибам её спящего тела, словно он её телохранитель или вроде того. Я стою над ними, сжимая кулаки, и сверлю его взглядом, пока он наконец не отступает, сворачиваясь в тугой клубок у её шеи. И всё это глупо. Я мог бы спать на диване или даже в кровати Ника. Всё равно он ею не пользуется.

Вместо этого я осторожно скольжу под одеяло и баюкаю саднящие, исполосованные котенком руки; темнота усиливает звуки медленных, размеренных вдохов Лавинии, и я засыпаю. Я просыпаюсь. Иду на занятия. Возвращаюсь домой. И всё повторяется сначала.

За исключением сегодняшнего утра, когда я просыпаюсь и обнаруживаю, что она прижалась к моему боку.

Должно быть, в какой-то момент она перевернулась и свернулась калачиком возле меня. Долгое время я просто лежу на спине, фиксируя тепло её кожи, прижатой к моей. Прохладные руки, горячие ступни, теплое дыхание. Осознание не столько бьет меня, сколько просто... приходит.

Я ждал этого.

Нет.

Янадеялся на это.

Прикосновение её подбородка к моему плечу. Тепло её тела рядом с моим. Ритм её дыхания, такой близкий, что я его чувствую, трепещущий, как паутинка. Ощущение её веса рядом со мной. Пульсация чьей-то жизни, прижатая к пульсации моей.

Мой член тверже стали, но дело не только в этом. Не только в её сиськах или в том, как выглядят её губы, пухлые и приоткрытые. Дело даже не в том, как я сдерживаю себя, чтобы не навалиться на неё сверху, дико проталкиваясь в мягкую колыбель её бедер. Дело просто в этом. В прикосновении. Это не удар, не толчок и не какой-то спортивно выверенный захват. Это мягкость, комфорт и...