Чтение онлайн

А теперь, после всего этого, он расплачивается. То, что его избили в кровавое месиво — это последствие того самого самоотверженного поступка, и это несправедливо.

Это, блядь, несправедливо.

— Еще всего пару шагов, большой медведь, и мы со всем разберемся. — Мы добираемся до машины, и я прислоняю его к ней, не обращая внимания на собственную пронзающую и ноющую боль в теле. Мне удается открыть дверь, и совместными усилиями мы помещаем его внутрь. Он оседает на сиденье, одна нога свешивается наружу, и я наклоняюсь, чтобы закинуть ее в нишу для ног, втискивая его и захлопывая дверь, пока он не вывалился.

Я перевожу дыхание, но не мешкаю. Достав телефон Сая, я набираю номер Реми и чертовски надеюсь, что у него не орет музыка. Идут гудки за гудками, и в конце концов включается автоответчик, который сообщает мне: «Этот почтовый ящик переполнен».

Мои плечи поникают.

Блядство.

Я пролистываю вниз до следующего контакта и замираю, мое сердце подкатывает к горлу как тяжелый кирпич. Он бы приехал, если бы я ему позвонила — это я знаю точно. Но сколько бы я ни стояла, уставившись на имя на экране — Ники, — я не могу этого сделать. Я не могу встретиться с ним лицом к лицу. Не сейчас. А может, и никогда.

Там есть его мама и отцы, и Мама Би, но их я сбрасываю со счетов мгновенно. Я давным-давно усвоила, что родителям доверять нельзя. Есть Верити, но не думаю, что она способна с этим справиться. Там также есть куча прозвищ, которые, как я предполагаю, принадлежат парням из братства. Но от мысли позвонить кому-то из ДКС прямо сейчас мне становится не по себе, как будто я должна оградить Сая от того, чтобы его «подчиненные» увидели его в таком виде.

Я быстро нахожу единственного человека из всех мне знакомых, кто мог бы понять, через что я прошла, и нажимаю кнопку вызова.

На другом конце берут трубку, и на заднем фоне пульсирует громкая музыка.

— Алло?

Я с облегчением приваливаюсь спиной к машине, и слова срываются с моих губ потоком.

— Где мне можно спрятаться на несколько дней от Графов и Герцогов?

— …просто поверить не могу, блядь, что делаю это, — говорю я; мурашки бегут по коже, пока я вглядываюсь в здание перед нами. Боковым зрением я замечаю, как голова Сая свешивается вперед, и резко оборачиваюсь, чтобы поймать его. — Эй! — рявкаю я, тряся его за плечо. — Не спать.

Он приходит в себя и щурится на меня, затем смотрит в окно. Вяло, он произносит:

— Где мы?

— В безопасном месте… — я морщусь, глядя на торчка, прислонившегося к стене, — вроде того.

Огги сняла трубку, когда я позвонила в «Убежище». Она не стала задавать вопросов, когда я сказала, что мне нужно место, где можно залечь на дно на несколько дней. Что-то в ее голосе подсказало мне, что она знает о моей ситуации больше, чем я ожидала. Она просто скинула мне адрес и сказала, что меня там встретят.

Я не осознавала, что этим местом окажется тот самый дерьмовый мотель, где Дэниел Пэйн держал меня в плену перед тем, как запереть в подвале «Убежища». Мы глубоко на территории Лордов. Сай бы убил меня, если бы соображал, что происходит. Но я просила место, где можно спрятаться и от Герцогов, и от Графов, и это место подходит по всем параметрам.

— Черт бы всё это побрал. — Я никогда не хотела сюда возвращаться. Будь моя воля, сожгли бы эту дыру, а не стерильное офисное здание Дэниела в верхней части города. Кажется несправедливым, что мотель «Крейн Мотор Инн» все еще стоит, но с другой стороны, ничто в этом мире несправедливо.

Я выбираюсь из машины, прихватив по пути сумку Сая, и в этот момент вижу фигуру, спускающуюся по лестнице мотеля. Когда свет фонаря падает на лицо силуэта, я замираю, застигнутая на полпути между тем, чтобы распахнуть дверь Сая и жонглированием его сумкой.

Как полная идиотка, я спрашиваю:

— Она прислалатебя?

— Давай, — говорит Стори, дернув подбородком в сторону сгорбленного тела Сая. — Затащим его внутрь.

Все же я делаю шаг назад, пытаясь понять, с какой стати Огги прислала мне на помощь именно Леди Лордов.

— Слушай, я ценю этот жест и всё такое, но это результат очень жесткой разборки, и я не уверена, что Лорды захотят в это ввязываться.

Она смеется, ее темные волосы гладкие и блестящие в лунном свете.

— Один из твоих Герцогов последние четыре дня ошивается в «Убежище». Мы уже ввязались. — Она обходит меня, чтобы открыть пассажирскую дверь. — Но я здесь не поэтому. Огги сказала мне, что тебе нужна помощь, и… ну, я захотела. Помочь, в смысле. — Она заправляет прядь волос за ухо, демонстрируя черный кожаный манжет с золотым черепом. — Я ведь у тебя в долгу, не так ли?

Я приподнимаю бровь, пытаясь сообразить, как я умудрилась заслужить расположение другой Королевской особы. Я мало что знаю о том, как Королевские женщины взаимодействуют друг с другом, так как моя мать умерла, когда я была маленькой, но я прекрасно осведомлена, что они не славятся товариществом и поддержкой.

Но я не в том положении, чтобы придираться.

Вдвоем нам легче поднять его по лестнице мотеля, чем мне одной, и я с облегчением вижу, что у Стори уже есть ключ. Комната находится на два этажа выше. Я морально готовлюсь к запаху плесени и сырости, когда она открывает дверь, и я не ошибаюсь. Комната идентична той, в которой держали меня, хотя на потолке нет пятна от воды, а антенна на телевизоре не сломана. Пока. Наверное, никто другой не заметил бы разницы между этими комнатами, но я? Я знаю свою старую комнату так же хорошо, как собственную кожу. Я знаю ее шрамы и отметины с такой близостью, которая свела бы более слабого человека с ума.

Я не даю себе времени зацикливаться на приливе отчаяния, который наполняет меня от одного только пребывания здесь.

— На кровать, — кряхчу я, готова сбросить с себя вес Сая.

Мы опускаем его на матрас, и тот содрогается со скрипом.

— Возьми его с той стороны, хорошо? — Указывая на его руку, я снимаю кофту на молнии, которую он надел после боя. — Мне нужно посмотреть, насколько сильные у него ушибы на животе и ребрах.

Нашему взору предстает его теплая смуглая кожа, испещренная темными пятнами, которые уже расползаются по большей части его торса. Стори тихо ругается себе под нос, увидев эти увечья, но я не удивлена. Я видела удары битой, которые он принял на себя, пинки, полное избиение.

— Графы? — спрашивает она, поднимая взгляд от особенно жуткого рубца.

Мои губы сжимаются в тонкую линию.

— Сол.

Она резко выпрямляется, у нее отвисает челюсть.

— Его собственный Король? Серьезно? — Когда я киваю, она добавляет: — Ублюдок.

— Точнее и не скажешь.

Молча мы приступаем к работе: берем все полотенца в ванной и мочим их в ржавой раковине. Достав аптечку из его спортивной сумки, я осторожно начинаю смывать запекшуюся кровь с его лица, стараясь не задеть свернувшиеся разрывы на коже. Тот, что на переносице, особенно плох, и хотя перелома вроде бы нет, там определенно понадобится пара швов. К счастью, оттянув его веки, я не вижу серьезных повреждений глаз — таких же голубых и великолепных, как всегда, — только отек под ними. Это вселяет в меня надежду, что мы сможем выкарабкаться из этого без серьезных увечий.