Чтение онлайн

— Клянусь богом, Лавиния, ты не хочешь сейчас здесь находиться.

Я прислоняюсь к ряду шкафчиков, не двигаясь с места.

— Отменяй бой.

Он бросает на меня из-под нахмуренных бровей злой взгляд поверх своего худощавого бицепса.

— Еще чего блять.

Закатив глаза — чего я и ожидала — я указываю на скамейку.

— Тогда сядь и дай мне помочь тебе с бинтами.

Его плечи опускаются, он тяжело вздыхает носом и, резко опустившись, садится верхом на скамью. Я беру ленту и сажусь на скамью напротив него, отрывая длинную полоску. Его костяшки и так были красными и содранными после сидения в клетке, но теперь на них появилась свежая царапина от вентиляционной решетки шкафчика.

— Идиот, — бормочу я, беря его руку в свою. Его пальцы дергаются в моей ладони, мозолистые, толстые и тяжелые. С тех пор как я посадила его в клетку, я стала воспринимать Ника в новом свете. Долгие годы я думала о нем как об этой внушительной фигуре, непобедимой и непоколебимой. Но Ник не непобедим. Он — плоть и кровь, мили вен, сеть сухожилий и тугой комок мышц. Однажды я его победила и смогла бы сделать это снова.

Так что тогда сделают ЛДЗ?

— Тебе нужна двойная фиксация большого пальца? — спрашиваю я, сосредоточившись на задаче. — Сай всегда заставляет меня обматывать его дважды, но он постоянно жалуется на свой старый перелом.

— Зачем ты мне помогаешь? — Когда я поднимаю взгляд, Ник пристально смотрит на меня, наморщив лоб. Его глаза медленно скользят по моему лицу, дюйм за дюймом изучая каждую деталь. — Я тебе даже не нравлюсь.

Дело не в том, чтобы быть правильной маленькой ринг-девочкой. И не в том, что я переспала с Реми и была внимательна к Саю, и была бы плохой Герцогиней, если бы игнорировала третьего Герцога. И дело даже не в том, что я смотрю на Ника — такого измотанного и истощенного — и чувствую молчаливую, тайную скорбь по тому сияющему, выразительному мальчику с фотографии.

Я говорю правду:

— Ради блага нашего дома. — Глядя на его кулак, я проверяю суставы, прежде чем взяться за другую руку. — Мне нравится это место. Мне нравится учиться драться. Мне нравятся шлюхорезки. Мне нравятся новички и то, как они относятся ко мне как к человеку, даже если вы трое велите им этого не делать. Я лучше буду Герцогиней запада, чем дочерью севера, и если ваш дом развалится из-за того, что я с тобой сделала... — Взглянув на него, я заканчиваю: — Может, ты и не заслуживаешь лучшего, но они — да.

Он смотрит на меня, и в его голубых глазах, устремленных на меня, читается что-то сродни благоговению.

— Ты действительно идеальная Герцогиня.

У меня сводит челюсть, и я резко дергаю ленту, чтобы оторвать ее, тряхнув его руку.

— Это легче, когда у тебя на самом деле есть выбор в этом вопросе.

Через несколько минут мы выходим вместе — боец и его ринг-девочка — и пусть это показуха, но она убедительна. И я почти горжусь этим фактом вплоть до того момента, как он останавливается в углу ринга, готовясь выйти на него.

Странная тишина повисает над половиной зала, занятой Герцогами, и мне требуется слишком много времени, чтобы понять почему. Поцелуй. Они ждут, поцелую ли я его — подтвердятся ли слухи о том, что Ник меня предал.

Я не думаю об этом иначе как о необходимости.

Поднявшись на цыпочки, я быстро и твердо целую его в пульсирующую точку на шее, изо всех сил стараясь не отстраниться сразу же, как только это сделано. Отпечаток моей помады резко выделяется на его коже, и я подавляю желание стереть его, поворачиваясь в поисках Реми и Сая.

Все, что я сказала Нику о причинах, по которым помогаю ему, — правда, за исключением одного упущения. Если этот дом рухнет, у меня ничего не останется: ни дома, ни друзей, ни защиты, и, как бы больно ни было это признавать, ни семьи.

Реми набрасывается на меня в ту же секунду, как я сажусь.

— Это был Кэш?

— Кто? — Я оглядываюсь по сторонам, делая вид, что не понимаю, о чем он говорит, и как раз в этот момент ловлю взгляд Сая. Он не выглядит довольным.

— Парень, с которым ты разговаривала до этого. — Реми хватает меня за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Это был Кэш Мани?

— А, этот. — Я издаю небрежный, пренебрежительный звук, беря руку Реми в свою. — Нет, просто какой-то новичок спрашивал, где здесь туалет.

Реми смотрит на меня пристально — слишком пристально. Я Лючия. Умение лгать у меня практически в ДНК. Но каким-то образом, находясь рядом с Реми, я забываю обо всех своих уловках, и его зеленые глаза пронзают меня насквозь. Я понимаю, что облажалась, когда его рука ускользает. Его лицо становится непроницаемым, отгораживаясь от меня, и даже когда он поворачивается, чтобы посмотреть, как Ник сходится с парнем из ЛДЗ, в его глазах появляется такой холод, что я с тревогой смотрю на Сая.

Вот почему я пропускаю первый удар.

Но я вижу это по лицу Сая, по тому, как его брови опускаются, когда он вздрагивает. Я слышу это сквозь рев толпы — наполовину взволнованной, наполовину взбешенной. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, Ник пошатывается, но явно изо всех сил старается стряхнуть с себя оцепенение. Когда я впервые увидела, как Ник дерется здесь, это было похоже на то, как наблюдать за художником. Удары, насмешки, высокомерие. Ник контролировал ход боя, всегда заставляя Переса быть там, где он хотел. Он планировал, он рассчитывал, он выстраивал стратегию.

Сегодня вечером Нику едва удается следить за движением ног второкурсника из ЛДЗ.

Он получает удар в челюсть, один по ребрам, другой в подбородок. Он всегда отступает и перегруппировывается, и я вижу раздражение, кипящее в его голубых глазах, но огня — огня там нет.

Похоже, его сердце не лежит к этому.

Реми наклоняется вперед, опершись локтями на прыгающие колени, и он тоже это видит.

— Где, блядь, Ник сегодня? — рычит он, хмурясь, когда Ник пропускает подлый хук справа. Я слышу шлепок кожи о кожу на самом верху трибун.

— Сукин... соберись, Ники! — кричит Сай рядом со мной. — Ты може...

Ник пропускает еще один удар, на этот раз ногой прямо в бедро. Он качается и не падает, но он близок к этому, и, когда я смотрю, как он пытается удержать равновесие, у меня зубы сводит от напряжения.

Это будет кровавая баня.

— Ну нахуй, я иду туда, — говорит Сай, протискиваясь мимо нас. Он движется, как товарный поезд: секунду назад был на трибунах, а в следующую уже на ринге, крича: — Время! Мне нужен ебаный тайм-аут!