Чтение онлайн

Проблема в том, что она самка.

Женщина.

Королевская женщина.

Делать мужчин мягкими и податливыми — вот что они делают, чтобы получить контроль.

Я все еще чувствую ее тяжесть на себе с той ночи, когда она забралась на меня, чтобы удовлетворить свои собственные потребности. Это не имело ничего общего ни со мной, ни с нашим договором, а только с тем, что она была возбуждена. Большинство парней были бы более чем счастливы, если бы их так использовали, но я был так зол из-за того, что спустил и чувствовал себя растерянным, потерянным, неопытным, что у меня даже не было шанса обдумать, что это значило.

Она была возбуждена.

Была ли она возбуждена из-за меня?

Типа, конкретно?

Я смотрю на нее, и она смотрит в эту сторону. Не на меня. Не на Ника. Ее глаза встречаются с глазами Реми, пока он обсасывает пудинг с пальца, а его язык поглаживает кольцо под татуированной Г...

Господи.

— Ты можешь еще больше позориться? — спрашиваю я. Вот за что я ненавижу секс. За показуху. За хвастовство. Как будто никто не может выебать девчонку, не распиздев об этом всем. То есть, у меня самый большой член в этом братстве, возможно, даже во всем ебаном городе, но разве вы видите, чтобы я вытаскивал его и хреначил им по столу?

— Ничего не могу с собой поделать, — говорит Реми, выглядя ничуть не раскаивающимся, когда откидывается на спинку стула, поправляя ширинку. — Я попробовал, каково это — погрузиться в нее по самые яйца, и хочу еще одну дозу. — Он поднимает руку и жестом подзывает ее подойти, даже не осознавая, как звучит. Она, наверное, держит его именно там, где ей нужно: подсадила на свою пизду.

Она отдает стопку тарелок проходящей мимо шлюхорезке и направляется к нам, останавливаясь рядом с Реми.

— Ребята, — говорит она, уперев руки в бока. — Все в порядке? Еще десерта?

Я смотрю на Ника, потом на Реми. Неужели ни один из них этого не видит?

Она определенно ведет себя слишком хорошо.

Этим утром я записал это в своем дневнике.

Л: Бдительна, но заметно недосыпает. Объект набирает вес. Подозрительно неагрессивна. Вчера побрила ноги. Демонстрирует новую готовность терпеть близость Н. Вагинальный половой акт между ней и Р прошлой ночью около 11 вечера. Полученный оргазм, после чего последовала неподвижность. Полагаю, сон. Без травм.

— Просто хотел напомнить всем присутствующим в комнате, кому ты принадлежишь, — отвечает Реми, проводя рукой по задней поверхности ее бедра. Я смотрю, как она исчезает под ее платьем, и его татуированное предплечье резко контрастирует с ее гладкими бедрами.

В ту же секунду, как она напрягается, а ее глаза расширяются, пока перекатываются сухожилия на его руках, я точно знаю, куда забрели его пальцы.

— Реми, — начинает она с предупреждением в голосе, но он лишь цокает языком.

— Сегодня я твой Герцог, Винни.

Широко распахнутые глаза расслабляются, и сначала я предполагаю, что дело в его словах, что в том, что он называет себя ее Герцогом, есть что-то, что переключает ее в этот странный режим Степфордской жены. Но затем ее взгляд затуманивается, веки тяжелеют, тело покачивается в ритме... что бы он ни делал у нее под юбкой — блядь, хотел бы я это увидеть, — и я понимаю, что ей просто это нравится.

Ей хорошо от того, что он делает.

Глаза Ника, как и всех остальных парней в комнате, отслеживают каждое движение. Реми не скрывается, как и Лавиния, которая кладет руку ему на плечо и сжимает так сильно, что ее пальцы мнут ткань его дизайнерской рубашки.

Неудивительно, когда Ник вдруг со скрежетом, бьющим по ушам, отодвигает стул и стремительно уходит. Мы втроем смотрим, как он проходит мимо столов, распахивает двери и исчезает за ними.

Н: Замкнут. Демонстрирует признаки травмы, но ожидаемо не желает об этом говорить. Подавленное настроение, раздражителен. Объект ведет себя как маленькая сучка.

— И он еще говорит, что я королева драмы, — бормочет Реми, а мышцы на его руке все еще мерно двигаются.

Р: Активен. Бдителен. Проверка состояния: 8. Принимает лекарства без затруднений. Готов принимать пищу в обществе. Хорошо отдохнул после полового акта с Л. Провел слишком много времени в душе сегодня утром. Кажется, не обеспокоен ее поведением. Отсутствие тормозов. Объект ведет себя как маленькая сучка.

— Тебе обязательно это с ним делать? — спрашиваю я, уже с ужасом ожидая возвращения домой сегодня вечером. Никто не закатывает таких истерик, как Ник — молча, напряженно, отравляя настроение всей комнаты, даже не издав ни звука. — Ты же знаешь, он терпеть этого не может.

И не только он, хочется сказать мне. Мой член тверже свинцовой трубы.

Реми лишь окидывает меня взглядом.

— Я выполнил каждую часть нашей сделки, и теперь его очередь. Мы не можем вечно с ним нянчиться. Ему нужно научиться с этим справляться.

Я хочу спросить его, как он может это делать, сидеть здесь и так небрежно разговаривать, пока его пальцы играют с ее пиздой. Было бы неплохо тоже знать, как пользоваться пальцами, только мой урок был отложен из-за того, что он трахнул моего репетитора.

— Я не могу сидеть здесь всю ночь, — огрызаюсь я, бросая салфетку. — Пойду готовиться к тренировке. — Я киваю ей. — И ты тоже. Иди переоденься. Тебе нужно обслуживать не одного Герцога.

По крайней мере, она не выглядит разочарованной. Я заметил, что, несмотря на все ее нытье и стоны при любом упоминании о тренировках, перед самым началом в ее глазах всегда загорается огонек. Я вижу это и сейчас, хотя Реми недовольно убирает руку из-под ее юбки.

Он вздыхает, долго и измученно, только чтобы потянуть ее вниз, приближая ее рот к своему. Однако прямо перед тем, как их губы встречаются, он просовывает два кончика пальцев ей в рот.

Те самые пальцы, которыми он трогал ее, понимаю я.

Она замирает, почувствовав свой собственный вкус, и я наблюдаю, загипнотизированный, как она принимает это, ее розовый язычок высовывается, чтобы скользнуть между ними. Но тут Реми целует ее, его язык встречается с ее языком, когда они слизывают влагу с его пальцев, медленно и некомфортно чувственно.

Я встаю, прочищая горло.

— Сейчас же, Лавиния.

Реми отпускает ее, ухмыляясь, когда она резко выпрямляется, ее щеки пылают красным, в то время как парни из ДКС наблюдают за этим с разной степенью интереса. Я держу бедра отвернутыми от стола, скрывая то, что скрыть никак нельзя.

Мой член выпирает в штанах, что невозможно не заметить.

Глаза Лавинии скользят по нему, а затем быстро отводятся.

— Дай мне секунду в раздевалке, — говорит она, поспешно удаляясь.