Чтение онлайн

Боже, я слишком много времени провожу с Реми.

Я кладу руку на дверь раздевалки.

— Спасибо, Верити. И скажи остальным девочкам, что я ценю их поддержку.

Она слегка улыбается мне и уходит в зал. Я толкаю дверь и пробираюсь между рядами, слыша его еще до того, как замечаю. Сначала я вижу его открытый шкафчик, последний в среднем ряду. Он стоит чуть в стороне, за углом, но имяБруин написано маркером на внутренней стороне шкафчика позади него. Прежде чем обнаружить себя, я позволяю себе рассмотреть приклеенные там фотографии.

Одна старая — винтажная. Мужчина, поразительно похожий на Ника, стоит со сжатыми кулаками, потный и с безумными глазами. Должно быть, это его отец, Дэвис Бруин, человек, который уступил свое Королевство Солу.

На другой фотографии — трое парней и девушка на баскетбольной площадке. Они долговязые, как это бывает с детьми, когда те еще не доросли до своих длинных конечностей, парни позируют без рубашек на солнце. Они стоят близко, но не касаются друг друга, подбородки вздернуты, взгляды жесткие. Никаких татуировок, никаких пистолетов, никаких шрамов, но я все равно мгновенно узнаю их.

Реми, Сай и Ник.

Реми — самый худой из троих, и, несмотря на легкую, неопределенную усмешку на лице, в его глазах отчетливо видна мрачность. У него короткие волосы, почти под ежик, и меня поражает видеть его таким — с розовыми щеками, мягким, и таким... чистым. Не испорченным чернилами, избавленным от хаоса своих непокорных платиновых волос. Он выглядит совершенно неправильно, как мальчик, которому еще не даровано провидение свободы. Пустой холст, — подсказывает мне разум, и именно это отражается в его глазах, смотрящих на меня. Пустота и нетерпеливое желание ее заполнить.

Между тем, Сай — его полная противоположность. Мне требуется больше всего времени, чтобы узнать его: его черные волосы здесь длинные, спадают чуть ниже плеч и вьются меньше, чем сейчас. Я долго разглядываю его, поражаясь тому, как сильно он изменился с детства, но в то же время — как мало. Даже тогда он выглядел как боец, и в его глазах читалась та самая искра гордости. Его кожа теплого коричневого оттенка, темнее, чем я привыкла видеть. Свидетельство лета, проведенного на солнце? Странно, но мне кажется, что я бы очень хотела знать его тогда. Здесь он выглядит более расслабленным, прекрасно беззаботным и — если бы я когда-нибудь сказала это вслух, он бы меня убил — абсолютно, черт возьми, очаровательным.

Ник почему-то все равно отличается больше всех. Да, татуировок нет, и странно видеть его кожу такой чистой и гладкой, но дело не в этом. Волосы у него почти такие же, как сейчас. То эго, с которым он держится, скрестив руки на груди, тоже не сильно изменилось.

Просто он выглядит таким...

Я пытаюсь подобрать слово, потому что видела это выражение много раз, но никогда — на Нике.

Счастливым.

Вот именно.

Его голубые глаза яркие и полны жизни. Он ухмыляется во многом так же, как Реми, но ему это идет больше. Язык чуть высунут, подпирая край улыбки, и у меня нет никаких сомнений. Если бы я встретила эту версию Ника, когда была ребенком, я бы влюбилась по уши. Даже на статичной фотографии он излучает эту... харизму: длинные расслабленные конечности, баскетбольный мяч, зажатый в ладонях. Он выглядит веселым и хитрым, ничуть не похожим на того высокомерного солдата с каменным лицом, к которому я привыкла.

Полагаю, это Ник, который еще не узнал о темных углах Форсайта. Ник, который еще не оказался за спусковым крючком. Ник, который еще не потерял самых близких людей; мальчик, чьими самыми большими заботами, вероятно, были школьные потасовки и кокетливые девчонки.

Кем бы он мог стать, если бы девушка рядом с ним никогда не умерла?

Потому что я сразу понимаю, что это Тейт.

Она такая же высокая, как Реми, выглядит такой же беззаботной, как Сай, и такой же притягательной, как Ник. У нее волосы теплого каштанового оттенка, такие длинные, что достают до бедер. Миндалевидные глаза над широким носом и тонкие губы на круглом лице. Кожа почти такая же смуглая, как у Сая. Она совсем не похожа на то, что я ожидала увидеть, и в то же время — абсолютно правильная. Она отставила бедро и поджала губы, явно сдерживая улыбку.

Так вот та самая девушка, с которой Летиция была... близка.

Я чувствую грусть при взгляде на нее, понимая, что свет в ее глазах давно погас. Какой она была, раз тусила с такими парнями? Крепкой, без сомнения. Не желающей терпеть их дерьмо. Достаточно жесткой, чтобы сбивать с них спесь, но достаточно мягкой, чтобы быть тихой гаванью, если они все же снизойдут до того, чтобы попросить о ней.

Это не Тейт, — шепчет мой разум. — Это ты.

Эта мысль стирается внезапным шоком, который я испытываю при виде последней фотографии в его шкафчике.

На ней две блондинки в школьной форме. Одна сияет, мило улыбаясь в камеру, а другая мрачно хмурится, глядя чуть левее кадра. У сияющей девушки безупречно завиты волосы, руки сцеплены за спиной, плечи расправлены. Другая сутулится, ее тело слегка сжато, как будто она хочет спрятаться. Но не может. Никто не знает этого лучше, чем я.

Это фотография меня и Летиции.

Я протягиваю руку, срываю ее и заворачиваю за угол со словами:

— Где ты это взял?

Он сидит на скамейке, моток ленты болтается в зубах. Звук моего голоса не пугает его, как и вид фотографии, которой я машу у него перед лицом.

— В твоей спальне, — невозмутимо отвечает он.

Хотя за время сидения в клетке он похудел, это лишь сделало его мышцы более рельефными и жилистыми — вся лишняя плоть сошла на нет. Татуировка на его плече напрягается, когда я засовываю фотографию в карман, но он не поднимает глаз, а просто продолжает бинтовать костяшки. Или, по крайней мере, пытается. Кусок, с которым он возится, прилипает сам к себе, и он сминает его в комок, бросая в кучу таких же на полу.

Тяжело вздохнув, я скрещиваю руки на груди.

— Помощь нужна?

Он кряхтит, отрывая новую полоску ленты.

— Сам справлюсь.

Я позволяю ему помучиться, наблюдая за тем, как его челюсти плотно сжимаются, а на лбу появляется складка, когда он портит еще один кусок.

— Ебаный в рот!

Он встает, но прежде чем я успеваю его предупредить, он бьется головой об угол открытой дверцы шкафчика над ним — судя по всему, шкафчика Реми. Он проглатывает еще одно ругательство и решает закрыть дверцу кулаком, с силой обрушив на нее удар. Она с шумом захлопывается, оставляя вмятину на металле, но, видимо, этого оказывается недостаточно, потому что он бьет еще раз, а потом еще.

Я не моргая смотрю на него.

— Ты закончил?

Он прижимает обе ладони к металлическим дверцам и замирает, опустив голову между плечами. Это не тот яркий, счастливый мальчик с фотографии в его шкафчике, и не тот стоический солдат Южной стороны, которого я успела узнать. Это человек на грани срыва, покрытый шрамами и чернилами, измученный боями и источающий усталость.

Сухожилие на его горле резко выделяется, и, несмотря на то, что его глаза закрыты, его тело вибрирует от напряжения. Когда он заговаривает, его голос звучит низко и пугающе.