Чтение онлайн

И вот так просто он снова становится солдатом: подбородок вздернут, глаза темные и пронзительные. Я вдавливаю кулаки в диафрагму, словно это может сдержать бурю, зарождающуюся в моем животе.

Ник тянется через стол, чтобы взять пистолет.

Голос Короля разбивает воздух вокруг нас вдребезги, как стекло.

— Уильям, — говорит он, взмахнув рукой. — Пора.

Уилл появляется из тени с чем-то синим, зажатым под мышкой. Он встряхивает это, как простыню, наклоняясь, чтобы расстелить вокруг стула Ника.

Брезент.

— О, мой бог, — выдыхаю я, прижимая ладонь ко лбу. — О, мой бог...

Все происходит слишком быстро.

Мне нужно подумать, мне нужно...

Ник открывает барабан, не отрывая взгляда от Короля, и крутит его. Резким движением запястья он защелкивает его, большим пальцем взводит курок, и внезапно я понимаю, что не могу этого сделать.

Я не могу смотреть, как Ник умирает.

Это успокаивает что-то внутри, о чем я до сих пор не подозревала, страх, настолько тайный, что я подавляла его. Запереть Ника в клетке, играть со своей жертвой, пока ее мозги добровольно не разлетятся по полу...

Это та часть меня, которая принадлежит моему отцу.

А я лучше, чем гадюка.

— Стой. — Мой голос звучит резко и уверенно, каменный пол тверд подо мной, когда я преодолеваю расстояние между нами. — Забудь об этом. Уходим.

Я не успеваю дойти.

Один из Баронов, выскользнувший из темноты, добирается до меня первым, хватая жесткими руками, одна из которых зажимает мне рот. Я вырываюсь, но за секунду до того, как я дотягиваюсь до Ника, его рука взмывает вверх, прижимая пистолет к виску.

В комнате воцаряется тишина, и слышен лишь стук моего сердца в ушах.

А затем он нажимает на курок.

Лавиния

Мой судорожный вдох берется откуда-то из таких глубин моего естества, что я сгибаюсь пополам, вырываясь от Барона. Мое тело не справляется с силой этого порыва, инстинкта, который тянет меня прочь от этого зрелища, от его фигуры, и я валюсь на пол, больно приземляясь на задницу.

В ушах звенит, и на мгновение все кажется странно медленным. Пламя свечей колышется, а не мерцает, и это в точности как в ту ночь у Феликса, когда Ник выстрелил ему в голову. Вот откуда я знаю, что он мертв. Искаженный шум в ушах, запинки моего сердца, эта замедленность всего вокруг.

Мои расширенные глаза прикованы к синему брезенту подо мной в ожидании тепла, потока крови.

Но этого не происходит.

Сначала раздается звук металла по дереву, а затем отчужденный голос Ника:

— Я выиграл. — Чувства возвращаются ко мне так стремительно, что начинает кружиться голова, когда я поднимаю взгляд и вижу его — расслабленного и целого. Его профиль пугающе безмятежен, когда он смотрит на Короля в ожидании. — Вы знаете, как это бывает. Победителю достается всё, ну и так далее.

— Что ж, это разочаровывает, — говорит он, сидя более скованно, чем раньше. — Ты бы стал таким отличным дополнением к моей коллекции. — Король поворачивается, всматриваясь в тени, и тяжело щелкает пальцами. — Уильям. Ты знаешь, что делать.

Уилл выступает вперед, его лицо скривилось от возмущения.

— Но мы не можем просто...

— Договор был скреплен кровью, — рявкает Король. Тише он добавляет: — Нам нужно поддерживать репутацию, и не одну. — Недовольство явно слышится в его голосе. — Дай им то, за чем они пришли.

Уилл стремительно уходит, а я с трудом поднимаюсь на ноги, голова кружится, и мне так холодно, что конечности онемели. Ник на меня не смотрит. Он просто откидывает барабан и высыпает пули. Они падают на стол — одна, две, три — с громким звоном разлетаясь в стороны, а затем Ник швыряет револьвер через весь стол.

Тот останавливается прямо у рук Короля.

— Оставь себе. — Его рука в перчатке швыряет его обратно, толкая с такой силой, что он угодил бы Нику прямо в грудь, если бы тот не выбросил руку, чтобы перехватить его. Король откидывается на спинку стула, добавляя: — Он принадлежал твоему отцу.

Если для Ника это и сюрприз, то он этого не показывает, плавно пряча оружие в карман.

— Что именно сейчас делает Уилл?

— Увидишь, — это все, что говорит Король.

Ник постукивает пальцами по столу, выглядя скучающим, а я топчусь рядом с ним, пытаясь собрать воедино осколки себя, растерянные на полу в ожидании, что меня зальет его кровью.

Я все еще дрожу.

Уилл возвращается через несколько минут, неся в руках сверток. Когда он приближается, Ник встает со стула, и даже сейчас — даже после того, как чуть не размазал свои мозги в этой больной яме мрака — он все равно встает так, чтобы заслонить меня собой.

Уилл протягивает сверток.

Мне.

Мы смотрим на него, пока у Ника не вырывается тихое:

— Пиздец.

В замешательстве я перевожу взгляд с него на этот комок старой ткани, но он не реагирует, когда я протягиваю руку, чтобы забрать его.

— Лавиния... — начинает он со странным предостережением в голосе.

Я осторожно приподнимаю ткань, открывая то, что под ней.

Летиция.

Осознание того, что я держу в руках череп, должно было бы повергнуть меня в ужас, но этого не происходит. Я смотрю на него, пытаясь осознать, что это она — моя сестра, Летиция Лючия, жемчужина Северной стороны с ее блестящими волосами и острой, как бритва, улыбкой.

Череп светлее, опрятнее того, что стоит рядом с Королем Баронов, но мне не нужно много времени, чтобы понять, что он настоящий.

Возможно, какая-то часть меня всегда это знала.

Мир казался слишком маленьким с тех пор, как она ушла, словно ее отсутствие вырезало какую-то вечную пустоту. Улыбка Летиции сверкала, когда она смеялась, — на одном из задних коренных зубов стояла золотая коронка.

У этого черепа такая же.

Я узнала бы ее где угодно.

— Это она. — Слова вырываются дрожащими из-за стука моих зубов.

Я не могу оторвать от него глаз.

Это девушка, которая больше никогда не рассмеется мне в лицо с издевкой. Она больше никогда не протанцует по мраморным полам моего отца, чтобы посмотреть, как меня запирают. Она никогда не станет той, кто держит Форсайт на мушке своего нервного пальца. И если в какой-то момент она влюбилась в крутого, харизматичного бойца из Западного края, то Летиция уже никогда не узнает, каково это — чувствовать, как любовь Тейт превращает ее в кого-то менее уродливого.