Чтение онлайн

Я врываюсь в полную пара ванную и хватаю ее за бедра, впечатывая в стену. Затем я выхватываю кружевной бюстгальтер со сгиба ее руки и отбрасываю в сторону, не обращая внимания на яростный взгляд, которым она меня сверлит. Ее руки все еще сжаты на сиськах, делая их полными и круглыми, но нет — не сейчас. Используя маркер — смываемый, а не мой обычный перманентный, — я начинаю рисовать эскиз на плоской поверхности ее грудной клетки.

— Это какой-то срыв? — спрашивает она совершенно серьезным тоном. — Мания? Депрессия? С чем мы имеем дело?

— Не срыв, — говорю я, поднимая глаза и встречаясь с ней взглядом. — Прорыв.

Я выталкиваю ее из ванной, через гостиную — в свою спальню.

— Забирайся на стол, — требую я, понимая, что мой тон слишком резкий. Это не злость. Это страсть. Вдохновение. Художнику нужна его муза.

Она пытается посмотреть вниз на рисунок у себя на груди, но он вне поля ее зрения.

— Только после того, как ты скажешь мне, что происходит!

— Твоя татуировка, — объясняю я, поворачиваясь к столу. — Я наконец-то ее вижу. Кристально ясно, как звезды во время затмения.

Перебирая листы бумаги, наброски, рисунки — некоторые цветные, другие черно-белые, — я нахожу сырой концепт, который начал несколько дней назад. С тех пор он не давал мне покоя, но мне нужно было сдать эту блядскую курсовую, и если я собираюсь доказать своему отцу, что он не прав, и остаться Герцогом, то мне нужно уделять больше внимания тому, чтобы действительно сдавать экзамены.

В конце концов, я встаю перед ней и провожу руками вниз по ее рукам, минуя сгибы локтей до того места, где она поддерживает свои сиськи. Мягко я разжимаю ее пальцы, один за другим, и потираю большими пальцами ее соски, осторожно доводя их до твердых бугорков. Это не то чтобы необходимо для искусства или типа того. Мне просто нравится видеть ее возбужденной.

— Оно приходило ко мне по частям. Небольшими вспышками. Иногда так бывает. Марафон, а не спринт, все такое. — Я делаю паузу, переводя взгляд на ее глаза. — Ты позволишь мне, да? Позволишь мне подарить тебе твои крылья сейчас?

Ее зрачки расширяются, она сглатывает, одобрительно кивая.

— Я готова.

Она откидывается назад, а я собираю свои принадлежности, вытаскивая стерильные иглы из автоклава в углу, перебирая бутылочки с чернилами.

— На это потребуется несколько сеансов, — предупреждаю я ее. — И место такое, что больно будет пиздец. Просто скажи мне, если станет слишком невыносимо.

Она склоняет голову набок, наблюдая за мной.

— У меня довольно высокий болевой порог.

Я усмехаюсь ей.

— Ты Герцогиня. Еще бы.

Когда всё собрано, я сажусь на свой стул, натягиваю латексные перчатки и подкатываюсь к ней. Приятно снова оказаться в кресле. Если не считать победных татух Сая и Ники, у меня давно не было хорошего, плотного сеанса. Мы смотрим глаза в глаза, и я хватаю ее за подбородок. Проведя губами по ее губам, я чувствую вкус мятной зубной пасты и запах ее мыльной кожи, и жалею, что не трахнул ее сначала — жестко и медленно, расслабляя ее. Но этот образ выжжен в моей голове, как чертовым клеймом. Он не даст мне покоя, пока я его не перенесу.

Я провожу рукой по ее шее и начинаю подготовку: стираю маркер и дезинфицирую кожу. Она вздрагивает от прохладной жидкости, кожа покрывается мурашками, соски твердеют, но она лежит неподвижно. Это было первое, что я в ней полюбил — ее готовность лечь на мой стол и отдать мне свою кожу. Затем идет шаблон, и я притираю его, размещая ровно там, где хочу.

Когда всё идеально, в точности так, как надо — линии совпадают с видением в моей голове, — я беру машинку и пару раз проверяю ее жужжание.

— Готова? — спрашиваю я, положив одну руку ей на живот.

— Да. — Ее глаза широко открыты и полны доверия.

Вибрация наполняет комнату, бежит по моим венам и гудит в ушах, и я отбрасываю все остальное, начиная медленный, утомительный цикл: вбивание краски, затем стирание излишков чернил и крови. Я вижу, что ей больно, когда ее тело напрягается, пальцы скручиваются, а дыхание перехватывает.

— Слишком? — спрашиваю я, делая паузу.

У нее сводит челюсти, но она выдавливает:

— Нет. Это странно, правда? Больно, но при этом... завораживает?

— Да, это правильная боль, правда? Заставляет чувствовать себя живым. — Я позволяю своему взгляду скользнуть вниз по ее телу. — Ты мокрая?

Ее щеки заливаются розовым румянцем.

— Эм. Немного.

Я ей об этом не говорю, но мой член стоял с тех пор, как я уложил ее на стол. Откинув волосы назад рывком шеи, я возвращаюсь к контуру, игнорируя капельки пота на шее.

— Сосредоточься на том, как я позабочусь об этом для тебя, как только закончу. Идет?

Она кивает, ее губы подрагивают, когда она смотрит в потолок.

— Идет.

Я теряю счет времени, когда поглощен своим искусством. Вот почему я обычно не делаю масштабные работы никому, кроме Ники, который может часами сидеть в моем кресле без единой жалобы. С остальными... Я настолько увлекаюсь, что забываю о том, что им нужны перерывы, отдых, возможность почувствовать что-то помимо ноющей боли. Это раздражает, это шок для моего мозга, когда меня так внезапно выдергивают из процесса. Но эскиз Винни вырезан в моем сознании разными фазами, поэтому я работаю медленнее, чем обычно. Каждая его часть должна быть идеальной. Не уверен, сколько времени проходит, но знаю, что к тому моменту, когда я поднимаю голову, переключая внимание на что-то, кроме ее кожи, свет в окне уже изменился.

— Вот так, — говорю я, выключая машинку. Я осматриваю контур, вздувшуюся и покрасневшую кожу. — Думаю, на сегодня достаточно.

Я кладу инструменты и просовываю руки под ее тело, снимая ее со стола. Без вопросов я несу ее прямо к своей кровати и усаживаю на край. Взяв тюбик с мазью, я осторожно наношу слой густого блестящего крема поверх воспаленных линий. Она откидывает голову назад, на ее лице читается явное облегчение по мере расслабления, а я долго смотрю на длинный, мягкий изгиб ее горла.

Не успев даже закрыть мазь колпачком, я прижимаюсь к нему языком, медленно прокладывая дорожку к ее подбородку. Ее глаза распахиваются за миллисекунду до того, как я захватываю ее рот, целуя ее так, как мечтал об этом несколько часов.

— Это сексуальнее, чем я даже мог подумать.

— Татуировка? — Она делает еще одну безуспешную попытку посмотреть на собственную грудь.

— Видеть тебя помеченной. — Я провожу рукой вниз по ее телу, по ее сиськам и вниз по животу. Блядь. Это всё мое. Мое, чтобы метить. Мое, чтобы играть. Мое, чтобы погружаться внутрь.