Герцогиня в изгнании
Шрифт:
— А Дияра это кто?
— Она внучка Бьерна, — ответил мне Эдвин, после чего перевёл взгляд на застывшего рядом со мной дворецкого, чтобы сказать уже ему: — и Дияра всё, что осталось от твоей семьи.
Вот тут мне стало не по себе, ведь я знала — каково это потерять единственного близкого человека. Пусть у Бьерна нет оправдания, и умер он за то, что пришёл по мою жизнь, но пока мне удавалось смотреть на него как на злодея, то в голову даже мысль не приходила, что его смерть могла кому-то принести невыносимую боль. Лишний раз убеждаюсь: мир никогда не делится на абсолютное зло и добро.
А раз так, — вспыхнуло неприятное понимание, — то и у моего врага могут найтись причины, превратившие его в подпольного тирана. Что, конечно, мало его оправдывает. К тому же даже спустя год моя злость продолжает кипеть и меня точно не остановит его история, какой бы душещипательной она не была. В идеале было бы хорошо окажись Альберт просто повернутым на власти сумасшедшим. Однако боюсь всего моего везения не хватит на такой подарок судьбы.
— Внучка…, — прозвучал надтреснутый голос Бьерна рядом, заставляя на него посмотреть. Глаза дворецкого вспыхнули потусторонним огнём, всё его тело будто налилось силой, при том настолько обильно, что я ощутила слабость. Подпитался он мной неплохо!
Несмотря на это разозлиться на Бьерна не удалось, потому как до меня дошла простая истина — именно внучка была якорем, именно желание не бросать её одну в этом мире заставило потрепанную забвением душу вернуться в мёртвое тело и поглотить достаточно некротической силы для самостоятельного пробуждения. Триггером стала не злость или жажда отмщения, а… любовь к родному человеку.
Пришлось закусить губу, чтобы не утратить хладнокровия. Я так привыкла считать свою силу проклятьем и чистейшим злом, что искренне продолжала верить — мои слуги будут порождениями смерти: бесчувственными, жаждущими сражений и человеческой плоти и уж точно не способными испытывать что-то помимо этого. И только моя воля удержит их от бесчинств. Но раз за разом Тёмная Мать будто смеётся надо мной, показывая: вот умертвие подверженное грусти, вот упырь способный клясться в вечной любви и ревенант рождённый не ради мести, а восставший благодаря родственным узам.
Губа уже онемела, но перестать её терзать заставил только прикипевший к ней взгляд Эдвина. А также ревенант преданно дожидающийся моего решения. Как будто у нас вообще имелся выбор…
— Мы не можем забрать её сюда, — уверенно заявила, глядя на словно по-настоящему ожившего Бьерна. Чтобы мои слова звучали убедительнее, пришлось озвучить самый важный аргумент: — Разве это место подходит для ребёнка…, — тут я запнулась и посмотрела на Эдвина, уточнив, — скольких лет?
— Дияре одиннадцать, — как-то заторможено ответил глава Пауков, резко накидывая на голову глубокий капюшон.
— Даже так, — продолжила я отпираться от нового живого поселенца, не обращая внимания на странное поведение Эдвина, — здесь логово некроманта, а не благородный пансион. Может Дияре лучше остаться среди людей?
Ревенант не мог со мной спорить, он обычно скорее давал советы, но сейчас ему, кажется, впервые хотелось именно вступить в дискуссию, и потому Бьерн не мог вымолвить и слова. За него начал говорить Эдвин, сверкая глазами из тени капюшона:
— Внучка Бьерна довольно замкнутая. Ты как-то говорил, — обратился Эдвин к Бьерну, — что учителя часто жаловались, что она слишком нелюдимая и предпочитает книги живым людям. Сейчас Дияра живёт с той же семьей, с который ты её постоянно оставлял пока работал, — после этого глава Пауков задумался и добавил, — но в последнюю нашу встречу счастливой она не выглядела. Впрочем, всё равно решать тебе, Этерия.
Наши взгляды скрестились и я, прищурившись, недобро протянула:
— Ты же это специально, да? Поставил вопрос так, что если я откажусь, буду выглядеть бездушной ведьмой.
— Дияра тихая, славная девочка с крепкими нервами, — продолжал гнуть своё Эдвин, пропуская мимо ушей моё обвинение. — Её дедушка был одним из лучших наёмных убийц, так что логово некроманта точно не напугает такого ребёнка. А тебе, Этерия, помимо той грозной наёмницы не помешает рядом кто-то возраста Дияры — дети позволяют нам не очерстветь слишком сильно и дают возможность вспомнить времена, когда мир казался гораздо лучше.
Плохая затея — вспоминать мои детские годы. Но откуда же ему знать, что моё детство отличается от детства Этерии, которая до приезда в баронство Альберта была действительно счастлива. Когда приходят такие воспоминания, мне иногда становится… обидно. Правда сейчас не это имеет значение.
Посмотрев на Бьерна, я прочла ответ в его глазах и решила уступить. Не только потому, что меня действительно заботили его вроде как несуществующие чувства, но ещё и чтоб не узнать, во что может превратиться дворецкий, если я лишу его цели, ради которой он вернулся в этот мир.
— Ладно, но Эдвин, лучше приведи её сюда после того, как я покончу с призывом верховного демона. Если что-то пойдет не так, не хочу тащить за собой ещё и ребёнка.
— Уверен, ты со всем справишься, — вдруг прозвучало ободрение из уст того, кто ещё неделю назад размахивал кинжалом у меня перед носом. И пока я удивлённо моргала, Эдвин развернулся и, прежде чем покинуть мой дом, бросил напоследок: — Тогда я поспешу и принесу тебе ингредиенты как можно быстрее.
Тяжёлая дверь захлопнулась, оставляя меня наедине с дворецким излучающим волны благодарности. Зато у меня разболелась голова.
После такого обещания придётся поспешить с призывами демонов. С одной стороны это хорошо: как бы ни хотелось найти причины отложить всё “на завтра” временной лимит задаст стабильный темп. А вот с другой… уже завтра в поместье собирается заглянуть Вилейт.
И вот как спрашивается мне спешно проворачивать свои тёмные делишки, пока тут околачивается светлый маг? Видимо придётся жертвовать сном, но зато позже все старания мне окупятся. Если всё так и пойдёт, то совсем скоро двойник отправится в Сарт, выполнять первую часть моего плана, а я тем временем с демонической помощью превращу поместье в настоящую крепость, из которой меня вся армия Валлиса не сможет достать. Ради таких целей можно и потерпеть. Не долго.
Глава 27.
С каждым новым днём во мне росло желание, чтобы мой дражайший, вездесущий муж случайно меня разоблачил. Такой исход позволил бы с чистой совестью и не дрогнувшей рукой избавиться от его слишком частого общества, чересчур пристального внимания и в кратчайшие сроки сделал бы меня снова незамужней девушкой. Ну и что, что с меткой вдовы? Главное прикопать под самым дальним деревом наглого мужчину: всё равно долго скрывать свою истинную сущность уже не получится.
В последние дни мне откровенно начинало казаться, что Вилейт дал отставку своей любовнице и пытается ненавязчиво предложить это место мне. Кто-то сказал, что жена не подходит на роль любовницы? Чушь! Одно дело если бы мы жили в общем доме, где я могла бы находить причины брюзжать на мужа, каждый день мозолила бы ему глаза и не давала проходу, но пока мы живём порознь, то я немногим отличаюсь от любой другой кандидатки в постельные грелки. Скорее наоборот — куда выгоднее сделать выбор в мою пользу, потому что в отличие от других женщин, быть мне верной Вилейту пока наш брак не расторгнут. Ну, или пока он дышит.