Герцогиня в изгнании
Шрифт:
Ну и пусть, я говорила их не чтобы заставить стража чувствовать себя обязанным — это было сказано скорее для себя.
В дверь постучали, а затем раздался приглушенный голос Бьерна:
—Госпожа, ваш муж ожидает вас в гостиной. Снова.
Вот и как тут не взвыть в голос? Вилейт что, встает с первыми лучами солнца? Ему вообще заняться нечем кроме как с утра пораньше спешить сюда? И почему Кассиан не сказал о раздражающем госте? Наверное, он за этим и приходил, но я его заболтала. Благо режим «муж в поместье» у нас круглосуточно и кроме одобренной прислуги и зомби-рабочих у стены здесь никого подозрительного.
Умывшись тёплой водой и одевшись в одно из бархатных платьев с кружевом на рукавах, решила не спешить слишком. Волосам иногда требуется особый уход, а не лихорадочное натирание их щёткой. Да и негоже спускаться к мужу пока мои глаза того же яркого цвета, что и ткань платья.
Как ни странно медитативное расчесывание и массаж кожи головы со специальным сухим маслом миндаля (после него волосы как по волшебству казались чистыми и ухоженными) помогли. Потому спускалась на первый этаж я уже сероглазой Этерией, а не зеленоглазой Медеей. При всём этом казалось: ещё немного, и я начну плевать ядом как моя предшественница — вот насколько меня начинают бесить неурочные появления Вилейта. Ну, хоть бы заранее предупреждал, честное слово.
Муж, как и сказал Бьерн, ждал меня в гостиной, и едва заслышав мои шаги, подался навстречу, отчего мы едва не столкнулись на входе.
И вот опять улыбка на холёном лице, при том такая многогранная, что с трудом удаётся отвести взгляд. Зачем же так радоваться встрече с той, кого ты люто ненавидел? Я ведь не делала ничего, чтобы завоевать расположение. Тогда что за едва заметное смущение в уголках губ, которое так не вяжется с жадным взглядом?
Не понимаю я этого, и потому мои мысли остаются невысказанными.
Вилейт уже слишком привычно берёт меня за руку, медленно наклоняется к ней, при этом, не сводя с меня взгляда ровно до тех пор, пока губы не коснулись моей кожи. Он точно знал, что делал, и только поэтому меня всего на миг бросило в жар. Всё же я не железная, но ему об этом знать не стоит.
Приклеив на лицо ответную улыбку, я уколола мужа фразой:
— Дорогой, неужели вас отстранили от королевской службы?
Вилейта как всегда позабавило моё обращение и слишком очевидный намёк. Он фыркнул, отчего тёплое дыхание повторно обожгло мне кожу, вызывая мурашки, от которых очень хотелось избавиться.
— Дорогая, — выпрямившись, ответил мне муж, — вам нет нужды переживать о моём положении при дворе. Оно всё так же крепко, если так можно выразиться. Просто всю ночь меня одолевали тяжелые думы, и я решил больше не медлить и кое-что спросить.
К концу фразы Вилейт стал каким-то слишком серьезным. Мне захотелось отстраниться, но вдруг до меня дошло: муж так и не отпустил мою руку после приветствия и теперь мягко тянул её на себя.
Возмущение застряло в горле, едва я услышала:
— Ты ведь… не Этерия, — прозвучали слова как гром среди ясного неба, и мне показалось, что ноги приросли к месту, а кожа начала плавиться под слишком уверенным взглядом.
Он… знает…
Балуз* — Невероятно сильные, выносливые и чудовищно огромные демоны. Их рост иногда достигает 20 метров, а вес колеблется от 40 до 50 тонн. Зачастую передвигаются на четырех лапах, но могут спокойно ходить и на двух. Высота такого балуза, вставшего в полный рост: 50 — 70 метров.
Глава 28.
Первой реакцией было… соврать. Ведь я не могла как-то выдать себя за последние недели: моё поведение старательно подгонялось под повадки Этерии (мне даже удавалось так же раздражённо фыркать и закатывать глаза!), моя магия была настолько тщательно скрыта, что её мог распознать только специальный артефакт, а обитатели моего дома вели себя как настоящие люди. Ну, нигде не могла я проколоться!
Пока подбирала слова, вдруг вспомнила один момент, когда точно был шанс выдать себя с головой. Демоново очищение. Только в тот день Вилейт мог распознать во мне самозванку, но если всё так, тогда напрашивались другие вопросы. Зачем он тянул с разоблачением? Чего ждал?
Глядя в глаза мужа, безмолвно ожидающего моей реакции и всё ещё сжимающего моё ладонь, будто боясь, что я вырвусь и убегу, я прочла в небесной радужке, что предположение верно. Именно в день моего обморока Вилейт заметил что-то неладное, а после навещал меня, чтобы убедиться в своих догадках. Проклятье! Слишком поздно я об этом догадалась. И очень невовремя.
Отпираться было бессмысленно и потому дальше произошло очевидное…
Схватив мужа крепче за руку, краем глаза заметила, как подозрительно засияла его вторая ладонь — Вилейт явно не знал чего от меня ожидать, но даже так его опыт подсказывал, что следует держать заклинание наготове. Вот только это было бесполезно. Роковое прикосновение уже совершено, оставалось дело за малым, но со мной начало твориться что-то неладное.
Губы неожиданно пересохли, сердце бешено забилось, отдавая в ушах барабанной дробью, а по телу пробежала неприятная дрожь. Осознание, что я могу забрать эту жизнь так просто, окатило меня ледяным страхом, который осел на языке горечью. И самое ужасное — на меня будто разом накатили все чувства, что я подавляла в себе в силу своей сущности.
Сомнения и жалость просто разрывали меня на части. Разве можно вот так просто отнимать жизнь? Тем более того, кто пусть не свет воплоти, но и не так уж плох, чтобы лишиться шанса на перерождение. Смею ли я вот так просто уничтожать чужой труд: матери, которая выносила эту жизнь, а затем в муках привела ребёнка в этот мир, отца, который заботился о сыне, пока тот не научился крепко стоять на ногах и всех тех, кто связан судьбой с этим человеком? Сколько бы я не копалась в памяти Этерии, я не могла найти даже самого захудалого повода, чтобы просто взять и убить Вилейта. И он будто специально не нападал на меня первой, чтобы я не смогла списать всё на самооборону.
«Ну же, Медея!» — убеждала я себя, с нарастающим ужасом глядя в слишком спокойное лицо. — «Всего лишь слово и его душа, покинув тело, окажется в твоём браслете. Ты же этого хотела, так к чему сомнения?! Он ведь так похож на твоего врага, он с ним даже одной крови! Всего слово и вместе со свободой ты получишь возможность хоть ненадолго утолить жажду мести. Некромантам должна быть чужда жалость, иначе не ровен час оказаться на костре, куда тебя затащит как раз тот, кого ты пожалела!»
Утопая в сомнениях, оглушенная от грохота мыслей я всё же смогла достаточно успокоиться, чтобы выудить здравую мысль. И в этом, смешно сказать, мне помогло ровное тепло, исходящее от ладони Вилейта.
Всё верно, я хочу свободы, хочу наказать тех, кого трудно назвать людьми, и совсем недавно я была уверена, что мой муж как раз из таких. Но тогда почему? Почему всего одно слово застряло в горле и не желает послужить на благо моей справедливости? Почему глядя в эти голубые глаза, где нет теней от загубленных судеб, не выходит с лёгкостью отнять жизнь? С теми же наёмниками я без труда разбиралась, отгораживаясь от всех чувств своей тёмной натурой. Но сейчас…
— Не могу, — пробормотала вслух, прикрывая глаза. — Ты не заслуживаешь такой смерти.