Чтение онлайн

Чем больше «пиратов» преследовали, тем сильнее становилась их решимость сопротивляться. Одним из их излюбленных приёмов были засады и нападения на членов Гитлерюгенда в недавно построенных городских подземках. Они также рисовали антинацистские надписи на общественных зданиях. В отчёте Рейхсминистерства юстиции отмечалось: «Помимо безобидных звонков в двери, они избивали пешеходов. В некоторых случаях они размазывали человеческие экскременты по лицам своих товарищей по национальной принадлежности».37

17 июля 1942 года отделение нацистской партии в Дюссельдорфе направило в местное гестапо следующий отчет о своей деятельности:

Эти молодёжь снова разгуливает. Мне сообщили, что молодёжные сборища стали более заметными, чем когда-либо, особенно после последней бомбардировки Дюссельдорфа. Эти молодёжь… тусуются поздними вечерами с музыкальными инструментами и молодыми девушками. Поскольку эта сволочь в значительной степени не входит в Гитлерюгенд и занимает враждебную позицию по отношению к организации, она представляет опасность для других молодых людей.38

Дюссельдорфское гестапо собрало подробные досье на членов девятнадцати групп «Пиратов Эдельвейса», действовавших в период с 1938 по 1944 год. Они предоставляют интересную информацию о социальных характеристиках группы. В основном это были подростки из рабочего класса в возрасте от шестнадцати до девятнадцати лет, ранее состоявшие в католических молодёжных организациях и посещавшие начальные школы. Большинство из них потеряли отцов на войне. Они не относились к «асоциальным» хроническим безработным или малолетним правонарушителям. Большинство имели постоянную работу со средним ежемесячным заработком в сто рейхсмарок. Это были уверенные в себе представители рабочего класса, не желавшие подчиняться жёсткой дисциплине, требуемой нацистским режимом, но и не имевшие твёрдых политических взглядов.39 Министерство юстиции рекомендовало гестапо проводить различие между лидерами, активными членами и пассивными последователями «Пиратов Эдельвейса».

В незначительных случаях рекомендовалось предупреждение. В качестве крайней меры применялось заключение под стражу. Лидеров банды должны были «предотвратить от продолжения бандитской деятельности самыми суровыми наказаниями», включая заключение в молодежном лагере «перевоспитания».40 В декабре 1942 года гестапо провело серию рейдов в Рейнландской области, чтобы положить конец подростковому буйству. В Дюссельдорфе было арестовано десять групп, состоявших из 283 подростков; в Дуйсбурге десять групп были разгромлены, и 260 человек арестованы, а в Эссене и Вуппертале было схвачено восемь групп, в общей сложности 196 человек. Большинству из них были предъявлены обвинения в нанесении антинацистских граффити и распространении антинацистских листовок.41 Два года спустя гестапо действовало гораздо более жестоко. 10 ноября 1944 года кёльнское гестапо арестовало и публично повесило тринадцать членов «Пиратов Эдельвейса» в рабочем районе Эренфельд. Целью было удержать других от дальнейшего участия в подобных группировках.42

Совершенно иной тип массового молодёжного протеста возник в военное время: «Молодёжь свинга и джаза». Её последователями были преимущественно образованные представители богатого среднего класса, проживавшие в крупных городах, прежде всего в Гамбурге, Берлине, Штутгарте, Франкфурте и Дрездене. Они восхищались американским джазом и свингом, создавали нелегальные клубы, обычно в подвалах просторных домов своих родителей, и устраивали танцевальные вечера. В отчётах гестапо о свинг-движении постоянно подчёркивается свободное и открытое отношение к сексуальности их последователей. Доклад агента Гитлерюгенда о нелегальном свинг-фестивале в Гамбурге в феврале 1940 года даёт особенно яркое описание их деятельности:

Танцевальная музыка была англо-американской. Танцевали только свинг и джиттербагг. У входа висело объявление, на котором слова «Свинг запрещён» были изменены на «Свинг запрещён»… Танцоры представляли собой ужасающее зрелище. Ни одна пара не танцевала нормально; был только свинг худшего сорта. Иногда два парня танцевали с девушкой; иногда несколько пар образовывали круг, взявшись за руки и прыгая, хлопая в ладоши и даже потирая затылки друг о друга.43

У молодых свингеров были деньги и модная одежда. Они не были антифашистами, а были аполитичными гедонистами, стремившимися создать идентичность, противоположную той, что навязывалась нацистским режимом. На них сильное влияние оказала культура капиталистических и демократических западных союзников Германии, особенно США и Великобритании. Эти нонконформистские молодёжные и контркультурные группы составляли незначительное меньшинство, но они показывают, что некоторые молодые люди в крупных городах разочаровывались в жёстком конформизме гитлеровской Германии задолго до окончания войны.

Гестапо также считало уличных проституток серьёзной проблемой в крупных городах. Их определяли как «генетически больных носителей венерических заболеваний» и «опасность для семейной жизни Третьего рейха».44 Согласно Закону о борьбе с венерическими заболеваниями 1927 года, принятому демократическим правительством Веймарской республики, проституция была декриминализована, а государственные публичные дома запрещены. Это позволило проституткам заниматься сексом на улицах.

В мае 1933 года нацистское правительство запретило публичное попрошайничество, осуществляемое проститутками. Последовала серия рейдов против проституток. Например, в Гамбурге были арестованы 3201 человек, а 274 были принудительно направлены на лечение венерических заболеваний.45 В августе 1934 года проститутка по имени Роза была арестована Крипо за кражу сорока рейхсмарок у клиента, с которым она спала, и тот донес на неё в полицию. Прокурор назвал Розу «низкой и опасной уличной шлюхой» и попросил судью учесть при вынесении приговора аналогичное преступление, совершённое ею в 1927 году. Её приговорили к шестнадцати месяцам тюремного заключения, но затем это наказание переросло в бессрочное заключение, и она так и не была освобождена.

Однако после 1936 года нацистский режим начал демонстрировать противоречивое отношение к проституции. К проституткам относились как к необходимой угрозе. Гиммлер считал, что организованные бордели помогают предотвратить скатывание молодёжи к гомосексуализму и даже могут служить наградой для солдат во время войны.46 Секретной директивой Министерства внутренних дел от 9 сентября 1939 года бордели были снова легализованы, но домогательство на улицах оставалось незаконным. Теперь проститутки регистрировались, проходили обследование у медицинских работников и были обязаны работать в контролируемых борделях. С проститутками, работавшими вне борделей, обращались сурово. Вечером 21 сентября 1942 года кочегар зашёл в гестапо и сообщил, что местная проститутка, от которой он заразился венерическим заболеванием, домогается мужчин в пивном баре в печально известном районе Гамбурга Репербан. Он описал её внешность. В бар был немедленно доставлен сотрудник гестапо, который немедленно арестовал её. Она подписала следующее заявление: «Я не работала последние девять недель и за это время заработала слишком мало. Я занималась проституцией. Я не знала, что у меня есть сексуальное заболевание [оно ещё не было диагностировано]. Я не видела никаких признаков этого заболевания. Я намеревалась устроиться в бордель и продолжать заниматься проституцией». Её поместили под «превентивное заключение» и отправили в тюрьму.47

Женщины, имевшие несколько сексуальных партнёров, часто попадали в гестапо и крипо за антиобщественное поведение. 14 августа 1941 года крипо в Эссене отдало распоряжение о «превентивном аресте» женщины после того, как местный работник социальной службы сообщил ей, что местная разведённая женщина ведёт «беспорядочную жизнь». Её видели часто посещающей местные бары в компании нескольких мужчин, оставляя детей дома одних. Детей забрали под опеку. В конце концов, её забрали сотрудники крипо, когда она бродила по улицам Дуйсбурга в пьяном виде. Её отправили в концлагерь Равенсбрюк, а затем в Освенцим. Там она умерла 23 июля 1942 года.48

К 1942 году только в Берлине насчитывалось двадцать восемь регулируемых публичных домов. Крипо контролировало и регулировало работу всех публичных домов. Они также были созданы для иностранных рабочих, используя иностранных работниц в качестве проституток. Гражданам Германии было запрещено пользоваться ими. Хотите верьте, хотите нет, но публичные дома открывались даже во многих концлагерях, чтобы обеспечить то, что Гиммлер называл «стимулом» и «наградой» для трудолюбивых привилегированных заключённых-мужчин, известных как «капо». Многие женщины, принуждённые к проституции, были из концлагеря Равенсбрюк. Проституток часто меняли из-за их истощения. К 1944 году публичные дома существовали в восьми крупных концлагерях, расположенных на территории Германии. Женщин-проституток принуждали работать в этих публичных домах. По оценкам, в нацистских концлагерях проституцией занимались 31 140 женщин.49

Гестапо занимало совершенно иную позицию по отношению к гомосексуализму. Публичное преследование гомосексуалов не было чем-то новым или уникальным для нацистской Германии. В тот период в большинстве стран оно считалось преступлением. 50 Гиммлер считал открытую и свободолюбивую культуру гей-клубов «кабаре» Веймарского Берлина «симптомом вымирания расы». Он часто читал эсэсовцам лекции с моральным подтекстом, например, «Опасность гомосексуализма для немецкой расы». 51 В одной из своих речей он сказал: «Все гомосексуалы — трусы; они лгут, как иезуиты. гомосексуальность ведёт к состоянию ума, который не ведает, что творит». 52