Чтение онлайн

Первая конкретная мера против евреев была предпринята 1 апреля 1933 года, когда был объявлен однодневный общенациональный бойкот еврейских магазинов. Нацистские штурмовики угрожающе стояли у еврейских магазинов, держа плакаты с лозунгами, например: «Всякий, кто ест еврейские продукты, умрёт от них!» Арнольд Бигельсон, еврейский клерк, вспоминал:

Штурмовики стояли перед заляпанными витринами с большими плакатами «Не покупайте у евреев». Мою мать, которая совсем не походила на еврейку, остановил охранник из СА, когда она вышла из одного из магазинов. Он сказал: «Вывеску видите, но всё равно заходите. Мы запомним ваше лицо». Мы не восприняли эти угрозы всерьёз. В то время нам ещё разрешали свободно передвигаться.11

Через неделю после бойкота еврейская газета Judische Rundschau («Еврейская панорама») опубликовала статью под названием «Носите с гордостью Желтую звезду», написанную Робертом Уэлчем, видным деятелем сионистской общины:

Национал-социалистическая пресса называет нас «врагами нации» и оставляет беззащитными. Неправда, что евреи предали Германию. Если они кого и предали, так это самих себя… Потому что еврей не демонстрировал своё иудаизм с гордостью, потому что пытался уйти от еврейского вопроса… Еврей теперь отмечен жёлтой звездой… Мощный символ заключается в том, что руководство [нацистского] бойкота распорядилось вывесить на бойкотируемых магазинах табличку «с жёлтой звездой на чёрном фоне». Это постановление призвано стать клеймом, знаком презрения. Мы возьмём её и сделаем знаком почёта… Евреи, поднимите её, Звезду Давида, и носите с гордостью!12

Вельтч серьёзно недооценил, насколько тяжёлой становилась жизнь евреев. Чучела евреев сжигались во время парадов СА. Экземпляры яростно антисемитской газеты «Der Sturmer» появлялись на уличных рекламных стендах. На обложке были изображены физически отталкивающие и гротескные изображения евреев.13 20 августа 1933 года местные жители Вюрцбурга пожаловались нацистскому окружному руководителю на немецкую женщину, вступающую в сексуальные отношения с местным евреем. Эсэсовцы унизительно провели мужчину по улицам с плакатом: «Я жил вне брака с немкой». Еврей был помещен эсэсовцами под «превентивный арест» на две недели. Это действие было совершенно незаконным, поскольку на тот момент не существовало закона, запрещающего сексуальные отношения между евреями и неевреями.14

Предположение многих немецких евреев, что подобный крайний нацистский антисемитизм со временем сойдёт на нет, оказалось иллюзорным. Как вспоминает Клаус Мозер:

Помните, я проходил мимо магазинов с надписями: «Евреи, не покупайте здесь». Они были повсюду. Кажется, меня пугали эти бесконечные коричневые и чёрные рубашки, разбросанные повсюду. По всему городу на улицах стояли маленькие рекламные вышки с ужасными изображениями евреев. Я думал, какое отвратительное, ужасное время, но мы это переживём, и через год-два этих ужасных людей не будет. Именно тогда осознание того, что ты еврей, стало основным, и чувство опасности постепенно нарастало.15

Гэд Бек, родившийся в 1923 году в обеспеченной берлинской семье, был одним из самых любимых учеников в классе до прихода Гитлера к власти. «Потом внезапно начали происходить странные вещи», — вспоминал он:

«Герр учитель, можно мне сесть где-нибудь в другом месте?» — спросил один ученик. «У Герхарда потные и вонючие еврейские ноги». Дети часто бывают более прямолинейны и жестоки, чем взрослые. Такой отказ действительно ранит. За обедом я рассказал семье о случившемся. Реакция родителей меня разочаровала и совершенно сбила с толку. Очевидно, они не восприняли произошедшее всерьёз. В качестве успокаивающего жеста они болтали о том, что скоро всё успокоится.16

Вопреки распространённому мифу, в первые два года правления Гитлера гестапо не уделяло особого внимания преследованию законопослушных евреев. В городе Крефельд за весь 1933 год гестапо арестовало всего восемь евреев, и семеро из них были активными коммунистами.17 Большинство евреев, которых допрашивало гестапо, были теми, кто бурно реагировал на антисемитские оскорбления в общественных местах. 17 августа 1935 года пятидесятипятилетняя еврейка в центре Кёльна устроила драку с двумя юношами. Она увидела, как они продают газету с заголовком: «Кто связан с евреями, тот загрязняет нацию». «Вам отвратительно продавать эту газету», — сказала она юношам. Они донесли о её словах местному офицеру СС, и её в итоге допросили в гестапо. Она утверждала, что её комментарий был произведён в гневе, без учёта возможных последствий. Это дело впоследствии было прекращено прокурором.18

Этот инцидент произошёл летом 1935 года, когда нацистская антисемитская агитация во многих немецких городах и посёлках усиливалась. Еврейские магазины подверглись новой волне бойкотов. На обочинах дорог многих городов и посёлков были установлены импровизированные плакаты с лозунгом: «Евреи здесь не нужны». В некоторых местах евреям запретили посещать библиотеки, кинотеатры, бассейны, пивные, боулинг-клубы и парки. Еврейские кладбища регулярно подвергались мародерству со стороны подростков из СА. Нацистские активисты настоятельно призывали к принятию новых законов, запрещающих браки и сексуальные отношения между евреями и неевреями.

В ответ на это «давление снизу» Гитлер решил уточнить правовой статус евреев. 15 сентября 1935 года Рейхстаг был созван на специальную сессию в Нюрнберге, и был принят новый пакет далеко идущих законов о гражданстве Рейха. «Нюрнбергские законы» стали неотъемлемой частью нацистской кампании по укреплению «биологической чистоты» немецкой расы. Ни один «чистокровный еврей», то есть человек с двумя парами еврейских родителей и бабушек/дедушек, теперь не считался гражданином Германии и не имел права вступать в брак или вступать в сексуальные отношения с кем-либо, кто был арийцем. Евреям даже не разрешалось нанимать «чистокровных немок» моложе сорока пяти лет в качестве домашней прислуги. Им также больше не разрешалось поднимать немецкий флаг. Для старых еврейских ветеранов «Великой войны» это было горькой пилюлей. Евреи «смешанного происхождения», состоящие из немецкого «арийца» и еврея (известные как Mischlinge – «метис»), классифицировались как «подданные государства», что лишало их полных прав гражданства. Гитлер представлял Нюрнбергские законы как основу для «мирного сосуществования немцев и евреев».19

«Нюрнбергские законы, в отсутствие толковательных положений», — прокомментировал Норман Эббут, корреспондент газеты The Times в Берлине,

используются для оправдания любого рода унижений и преследований, совершаемых не отдельными лицами, а установленными властями… Возможности, предоставляемые новыми законами, безграничны… Любой может сообщить о том, что его еврейский враг или конкурент был замечен в компании «арийских» женщин, или сфабриковать якобы имевшие место деловые обязательства из прошлого… Если на высоком уровне не будут предприняты попытки обуздать ярость антисемитских фанатиков, евреи будут обречены, так сказать, слепо бегать по кругу до самой смерти. Именно этот процесс и получил название «холодный погром».20

Юридическое определение устанавливало различия между «чистыми» или «полноправными евреями» (Volljuden) и «полуевреями» (Mischlinge), которые были детьми от смешанных браков между немецкими «арийцами» и евреями. «Полноправным» евреем был любой человек с тремя или более еврейскими бабушками и дедушками. «Mischlinge» делились на две категории: (i) первая степень: человек с двумя еврейскими бабушками и дедушками – ближайшие к гражданству Германии, и (ii) вторая степень: те, у кого один еврейский дедушка или бабушка. Обе категории не считались «арийцами», но те, кого определяли как «Mischlinge», особенно те, кто имел первую степень, в основном пережили депортацию и истребление во время Холокоста.21 В смешанных браках еврейские партнеры были защищены от депортации, при условии, что они не разводились и особенно если у них были дети.

Сесиль Хензель, добродушная молодая девушка, родившаяся в 1923 году, жила в небольшом университетском городке Эрланген. Её отцом был известный философ Пауль Хензель, умерший в 1931 году. Среди её предков были Мозес Мендельсон, известный как «Немецкий Сократ», и знаменитый композитор Феликс Мендельсон. Свободолюбивая и открытая, Сесиль росла, мало зная о политических событиях в нацистской Германии. Её либерально настроенный отец говорил ей: «В больших городах есть университет, но маленькие города и есть университет». Сесиль было всего одиннадцать, когда мать объяснила ей Нюрнбергские законы: