Чтение онлайн

Я решил не сопротивляться. Мне надели на шею тяжелую колодку, приковали короткой цепью к более длинной, на которой, как гроздь ягод, уже были "нанизаны" десятка полтора угрюмых людей, так же, как и я, предназначенных в жертву кровожадному владыке Горы. Во взглядах большинства я читал лишь животный ужас; мало в ком еще не угасли ярость и жажда борьбы.

Караван тронулся в путь. Мы шли богатой и благодатной страной, где земля давала по три урожая в год и где люди могли бы процветать, прикладывая куда меньше усилий, чем на каменистых равнинах моего родного Восточного Хьёрварда, - но повсюду царила бедность. Причина ее открылась мне очень быстро - очень, очень многое поглощала ненасытная утроба Горы. Пределом мечтаний любого в этой стране было стать прислужником в главном капище, стражником или хотя бы метельщиком - там всегда был обеспечен жирный кусок. А что при этом нужно было обращаться со своими же соплеменниками и сородичами, как со скотом, похоже, мало кого здесь волновало. На бунтарей доносили поспешно и с охотой.

Но здешний народ в большинстве своем мало занимал меня. Куда больше интересовала меня Гора и ее таинственный хозяин. Причем не столько его природа - все Древние Боги, в сущности, одинаковы по происхождению, - а силы, которыми он располагает, и то, как ему удается противостоять Молодым Богам. Тогда я еще ничего не знал об ужасных обрядах, творимых в подземельях Горы... Причем я, Хедин, Познавший Тьму, понял тогда, что незаслуженно ношу свой титул. Мне открылись такие ее глубины и такие способы черпать из нее силы, что, будь я даже на самом краю гибели, я никогда бы не прибег к ним, потому что за ними могло последовать нечто хуже гибели - что и ждало, затаясь до времени, обезумевшего хозяина Горы.

Наш караван в свой час добрался до первых длинных отрогов Горы, оттянувшихся далеко в стороны. Рабы, обреченные на смерть, шагали, уронив головы, молчаливые и безучастные ко всему. Я постарался как можно лучше изобразить простого Смертного; я хотел увидеть как можно больше и понять, найти ответы на свои вопросы до того, как здешний Бог поймет, что его сети захватили слишком крупную и зубастую для них рыбу.

Все дороги, приводившие из отдаленных частей страны, сливались на огромной пыльной площади у исполинских ворот. Куда было до них тем, что мы видели в эривагском Храме! Здесь они показались бы жалкой калиткой. И за этими воротами клубилась темнота, изредка пронзаемая багровыми и голубыми молниями, выдыхающая клубы удушливого желтоватого дыма, - ветер, сухой и горячий, нес этот дым прямо на заполнившее площадь людское скопище, но никто не осмеливался даже утереть беспрерывно льющиеся из глаз слезы. Стражники в глухих масках, которым этот дым, похоже, нисколько не вредил, с шипастыми палицами прохаживались все время по рядам, строго следя за съеживавшимися под их холодными взглядами людьми; и стоило кому-нибудь чихнуть или закашляться, как его тотчас хватали сами соседи; несчастного богохульника немедля передавали в руки воинов и, несмотря на его истошные вопли, поспешно уволакивали во тьму за воротами.

Мы долго стояли на солнцепеке, пока не появился некто в желтом балахоне, толстый и вальяжный, хотя и изрядно пропыленный, в сопровождении восьми стражников. Презрительно оттопырив губу, он наугад ткнул пальцем в нескольких приговоренных, в том числе и в меня. Нас оказалось пятеро; трое тотчас рухнули в пыль, визжа и пуская слюни; один, могучего телосложения оливковокожий бородач, явно уроженец северной части Южного Хьёрварда, стиснул кулаки и глухо зарычал с несдерживаемой яростью и рванулся, было на толстяка в желтом, но тот благоразумно держался подальше, прекрасно зная длину цепи приговоренного...

Нас повели через ворота. Тупая сила здешнего хозяина давила на виски, словно в них было уперто по колу, на каждый из которых налегло десять сильных мужчин. Я не видел обычным зрением ни стен, ни потолка тоннеля, по которому мы шли. Одна клубящаяся тьма, прошитая огнистыми молниями и размытыми сполохами. По-над головами прокатывался то и дело мощный гул, дрожала земля, навстречу неслись клубы желтых ядовитых испарений.

Троих потерявших сердце и рассудок рабов стражники почти тащили волоком; оливковокожий шел сам, оскаля рот и, хрипя; я тоже что-то кричал, чтобы не слишком привлекать внимание своим спокойствием.

Подготовка к обрядам длилась долго. Нас вели через залы с рядами горячих котлов, полных курящихся, едва не кипящих ключом жидкостей, странных ароматных масел и иных веществ, названий которых я тогда не знал. Один из четырех невольных моих товарищей умер, не выдержав ожогов, - его проводили завистливыми взглядами.

Не стану описывать крики, терзавшие меня, когда стражники сталкивали людей в огромные медные котлы, как потом, вытащив, для забавы прикладывали к обожженным телам тлеющие головни, выхваченные из костров... Меня постоянно так и тянуло показать хоть малую часть еще доступной мне боевой магии, но я сдерживался. Что-то очень важное ждало меня впереди... в неясном и мутном облаке начала вырисовываться некая четкая сердцевина.

Потом было еще гнуснее и отвратительнее. Не стану говорить, что они делали с женщинами - этого не выдержит и самый прочный пергамент. Они отдавали их на поругание - нет, даже не людям, а... нет, нет, лучше не вспоминать об этом!

Нас ввели в центральный зал. Хозяин Горы постарался на славу, не пожалев сил на всякого рода огненные потехи, неописуемые и многокрасочные. Но я не смотрел на них - мой взгляд был прикован к высокому черному трону в дальнем конце, который от той двери, через которую нас ввели, казался совсем крошечным; на нем, едва заметно шевелясь, сидела некая фигура, словно подернутая туманной дымкой; я никак не мог разглядеть ее. У подножия была разбита огромная арена, посыпанная песком; слева и справа от нее - еще две такие же, но поменьше.

В общем, я не увидел ничего сверхъестественного - обычные, не слишком изобретательные признаки Власти, Силы и Жестокости.

Но я похолодел, и волосы мои встали дыбом, когда я понял, зачем вся эта череда бесконечных кровавых жертв, ужасная бойня, разворачивавшаяся передо мной. Людей топтали ноги ящеров; оплетали и выпивали кровь тонкие, но очень прожорливые змееподобные существа с алыми пастями; размалывали жернова исполинских мельниц, причем каменные круги и остро зубчатые шестерни двигались нарочито медленно. Кровь воистину текла реками...

Сначала я ничего не понял, пораженный и потрясенный. Лишь несколько секунд спустя я взглянул на этот зал иным, нечеловеческим зрением...

Легкий зеленоватый дымок рвался из раскрытых в немом вопле, изломанных мукой человеческих ртов. Он был знаком мне - исход Страдания, Ужаса и Боли. Как пар над полыньей, он поднимался вверх, и странные невидимые летучие существа с большими кожистыми крыльями ловили его у самого потолка огромными прозрачными мешками. Наполнив их, они скрывались в отверстиях ходов, что были в дальней стене. Я смог проследить и их дальнейший путь: пузыри невыразимого людского горя, и отчаяния крылатые прислужники изверга опускали вниз, куда стекала по бесчисленным желобам кровь замученных. Там за дело принимались иные создания, многорукие и многоглазые; кипела на медленном огне человеческая кровь, сквозь нее прогонялась в огромных прозрачных сосудах эманация людского страдания, все это смешивалось, изменялось, сгущалось... А получившееся подавали и огромных чашах устроившемуся на троне хозяину Горы. Он выпивал их, и на время слепящий огонь его четырех глаз становился просто нестерпимым; и рабов, и стражников, и палачей, и жертв начинала бить крупная дрожь, сотрясались стены, содрогались недра... Бог получал новую порцию силы.

Однако был в этом зале и еще один центр мощи - истинный, не нуждающийся в подобной поддержке. В каменную щель справа от трона был, воткнут недлинный меч голубой стали; от него волнами расходилась неколебимая, ровная сила. Мне хватило одного взгляда, чтобы понять: делали эту вещь не гномы и не Маги, быть может, кто-то из правивших здесь до прихода Молодых Богов... Вложенная в оружие мощь совсем не походила на ту, что я встречал в знаменитых магических мечах моей молодости, зрелости и изгнания. Что-то непередаваемо спокойное чувствовалось в этом мече; его ковали без темных мыслей о мести или о завоевании; сотворившие его руки просто любовались своим искусством - так показалось мне. И еще одно я понял тотчас же: вот оно, то оружие для моего будущего Ученика, которое я искал для него так долго.

Тем временем меня стали все настойчивее подталкивать к огромной мельнице, между чьих окровавленных жерновов уже исчезло трое приговоренных; рядом со мной стоял, глухо рыча и дико вращая глазами, один лишь светлокожий чужак.

Я не стал прибегать к магии, а просто выхватил из рук ближайшего стражника копье, древком отбросил его в сторону; потом, взявшись за колодку обеими руками, сломал ее так же легко, как будь бы она из сухой соломы; бросившегося на меня воина я швырнул прямо в медленно перетирающие добычу жернова, потом освободил и оливковокожего; махнув ему рукой - "давай за мной!", - я быстрым, но ровным шагом пошел прочь из зала пыток.