Чтение онлайн

Зато Нирраса, наоборот, приблизила к себе: военачальник был одним из немногих, кому она доверяла. Несколько лет назад царица сделала его еще и военным советником, а также поручила изредка навещать Гиллару и Аззиру.

Лиммена неспроста опасалась бывшую соперницу. Та не смирилась с поражением и только и грезила, как бы усадить на трон свою дочь. Вот царица и решила не упускать ссыльных царевен из виду. Правда, поручая Ниррасу присматривать за ними, не подозревала, что он давний, хоть и тайный любовник Гиллары. Не подозревала она и о том, что военачальник по сию пору сильно привязан к возлюбленной. Та же обладала достаточным умом и дальновидностью, чтобы это ценить.

Сейчас два путника возвращались из крошечного замка Аззиры на задворках государства. Возвращались тайно, без охраны, ведь и Гилларе, и ее дочери запрещалось покидать провинции, куда их сослали.

До Якидиса оставалось ехать не меньше двух дней по главной дороге, но, чтобы срезать путь, всадники свернули к каменоломне у Розовой горы: тропа, ведущая мимо нее, была достаточно широкой для двух лошадей.

В свете заходящего солнца хребет казался багряным, как и фигурки трудящихся в карьере рабов. Одни выламывали пустую породу, обнажая мраморные залежи, другие катили по склонам груженые двухколесные тачки, опустошали их и везли обратно.

Вдоль дороги, чуть поодаль от карьера, торчали столбы с привязанными к ним невольниками, чем-то провинившимися. Гиллара и Ниррас не смотрели в их сторону, пока до слуха не донесся хриплый не то стон, не то плач:

– Умоляю… Воды…

Услышав, что невольник говорит по-отерхейнски, Ниррас скривился.

– Степняк, – с презрением пробурчал он. – Надо резать их насмерть, а не в плен брать.

– Почему же? Пусть трудятся, – с безразличием откликнулась женщина и с тем же безразличием глянула на связанного мужчину.

– Добра от них не жди, – пояснил Ниррас.

– Пожалуйста… Я не раб… – снова донеслось до них, но уже по-иллирински.

Военачальник сплюнул, затем повернулся к спутнице – и не обнаружил ее. Глянув же за спину, увидел, что Гиллара остановила лошадь и смотрит на раба уже с любопытством.

– Что такое? – спросил Ниррас, возвращаясь к женщине.

– Степняк, – пробормотала она, – со светлыми волосами. Много знаешь таких?

– Немного, – признал мужчина, но тут же добавил: – Однако встречаются и белобрысые. А то, может, это и вовсе какой-нибудь выродок из дикарских племен.

– Который знает иллиринский? – Гиллара скептически приподняла брови. – Это было бы очень странно... Настолько странно, что даже интересно.

Ниррас не нашелся что ответить, только пожал плечами, а женщина спешилась и, не обращая внимания на недоумение спутника, приблизилась к столбу. Усталость на ее лице давно сменилась заинтересованностью, азартом даже. Ниррас не останавливал ее: если Гиллара чем-то заинтересовалась, значит, на то есть причина.

Раб выглядел жалко. Волосы потемнели от пота и пыли и слиплись, на теле багровели ссадины и кровоподтеки, красивое, но обожженное солнцем лицо обветрилось и шелушилось, а губы потрескались. Насекомые тучами роились над ранами, деловито копошились в них и улетали.

Гиллара поморщилась и зажала пальцами нос, затем приподняла грязные пряди над. виском невольника и вгляделась пристальней. Вскрикнула в радостном изумлении и, позабыв об отвращении, погладила раба по голове.

– Все будет хорошо, бедный мой мальчик, – проворковала она. – Я твой друг. Мы сейчас отвяжем тебя от мерзкого столба…

Она хотела перерезать веревки, но не успела даже кинжал достать. Послышались шаги, а спустя несколько мгновений из-за отвала пустой породы вышел грузный рыжебородый надсмотрщик.

– Кто такая?! – гаркнул он. – Чего здесь рыщешь?!

Ниррас спрыгнул с лошади, подошел к Гилларе, думая вмешаться, но любовница остановила его взглядом.

– Глубокоуважаемый господин, – обратилась она к надсмотрщику, – прости мое самовольство. И позволь спросить…

– Чего тебе, оборванка старая?

– Осторожнее, уважаемый, – женщина приосанилась, – умные люди не судят других по одежде. Дороги нынче неспокойны, и благородным господам безопаснее путешествовать в одежде бедняков. Однако не о нас речь. Скажи, ты помнишь, откуда привезли этого раба?

Надсмотрщик фыркнул:

– А чего это я должен помнить?

Гиллара подошла к нему, протянула несколько медных монет и шепнула:

– Считай мой вопрос простым любопытством.

Мужчина повертел медяки в пальцах и убрал в поясную сумку.

– Из Отерхейна пригнали. Эти варвары понабрали рабов, строили они там что-то. Город вроде. А потом, как не нужны стали... До сих пор вон еще караваны оттуда идут.

Гиллара оборвала собеседника.

– Я хочу его купить, – она махнула рукой в сторону связанного юноши и добавила: – Хорошо заплачу.

– Не могу, хозяин не разрешает их продавать.

– Никто не узнает. Скажи, что мальчик умер. Чего стоит один жалкий раб? Он же все равно дня через два к праотцам уйдет, если мы не увезем его. А я хорошо заплачу, как за здорового. Ты ничего не потеряешь.

Надсмотрщик помолчал, затем с подозрением протянул:

– А зачем он тебе? Да еще за такие деньги?

– О, видишь ли, – Гиллара потупилась, – он красивый. Даже в таком виде. А если я его отмою да одену… он доставит немалое удовольствие.

– Что-то не верю я тебе, – поморщился надсмотрщик и махнул рукой. – Ступай отсюда, пока цела.

– Мне. Нужен. Этот. Раб. Сейчас!

Долгая дорога вымотала Гиллару, а потому привычная сдержанность ей изменила. Женщина потеряла терпение и слишком резко и быстро перешла от просьб к приказам. Надсмотрщику это не понравилась.

– Нет уж, пусть подыхает! – осклабился он. – Вали, вали прочь! Терпеть не могу похотливых старух! А если…

Мужчина не договорил, а Гиллара не успела возмутиться. Вскрикнула и отшатнулась, когда в его шею по самую рукоять вонзился метательный нож. Надсмотрщик схватился за горло и, булькая кровью, свалился на камни.

Гиллара обернулась к Ниррасу.

– Ты с ума сошел?!

Тот пожал плечами.

– Наглая чернь меня раздражает. И потом, тебе ведь нужен был раб?

– Но не так… Я бы уговорила... А сейчас сюда сбегутся остальные и…

– Не сбегутся, – отмахнулся Ниррас. – Этот здесь один был: чтобы следить за полудохлыми, многого не надо. Остальные следят за теми, кто работает. Так что бери щенка и поехали. Пока они опомнятся, мы будем далеко. Только зачем тебе он?

– Потом объясню, – пробормотала Гиллара, – когда до Якидиса доберемся. А сейчас усади его на свою лошадь, сам он и шагу не сделает.