Чтение онлайн

– Восхитительно! – хмыкнул Ниррас. – На мою, значит, лошадь… Я уже жалею, что расправился с надзирателем.

Он все же подошел к столбу и перерезал стягивающие раба веревки. Тот застонал и сполз на землю.

– Ну же, – поторопила Гиллара, – подними его! Не теряй времени!

Ниррас негодующе посмотрел на женщину, обреченно – на невольника. Простонал: «Какая мерзость», – затем подхватил раба под мышки, закинул на плечо и понес к лошадям, не переставая ворчать.

Аданэй почувствовал, что спасен, и тут уж окончательно впал в беспамятство, Ниррасу пришлось всю дорогу поддерживать его, чтобы не упал. Благо, дорога после каменоломен проходила близ Великого торгового тракта, что тянулся от моря до моря, рытвин и ухабов на ней почти не было, а потому до Якидиса добрались уже на следующий день.

* * *

Аданэй открыл глаза и увидел над собой потрескавшийся резной потолок, затем понял, что лежит на широкой кровати. Хорошо, что не на соломенной подстилке, как в прошлый раз...

Повернув голову влево, он столкнулся взглядом с худощавой белобрысой девчонкой. Судя по невзрачному платью из небеленого льна, она была служанкой или рабыней. Смотрела на него, округлив глаза и прижав ладошку ко рту.

– Где я? – прохрипел Аданэй.

Девчонка вскрикнула, замотала головой и сказала по-иллирински:

– Я не понимаю, господин. Сейчас… Найду того, кто понимает...

Она бросилась к выходу, но Аданэй окликнул девушку на ее языке:

– Подожди! – Служанка остановилась, обернулась, и он повторил: – Где я? – в голове царила пустота, последнее, что помнил – каменоломню, жару и столб. – Что со мной было?

– Ты во дворце госпожи Гиллары, – забормотала девушка. – Тебя привезли вот уж пару недель как. Ты весь избитый был, а потом тебя долго лихорадило. А вчера лихорадка ушла, ты уснул… и вот.

– Есть вода? Я пить хочу.

– Ой, да-да, конечно! – спохватилась служанка. – Сейчас-сейчас!

Она кинулась к стоящему в углу мраморному столику, схватила посеребренный кувшин и вернулась к Аданэю. Он приподнялся, выхватил сосуд у нее из рук, а напившись, отдал обратно и снова рухнул на кровать.

– Кто это – Гиллара?

Служанка посмотрела на него с удивлением, и Аданэй задумался. Имя Гиллара показалось знакомым. Неужели та самая? Однажды сестра иллиринского царя посещала Отерхейн, когда еще были живы и его отец, и ее брат. Но Аданэй в то время был юнцом лет пятнадцати и помнил ее очень смутно.

– Гиллара Уллейта?

– Да, – кивнула девчонка. – И она приказала сообщить, когда ты очнешься. И я…

– Да, конечно, ступай.

По старой привычке, внезапно проснувшейся, стоило оказаться в нормальных условиях, он властным жестом указал на дверь. Потом спохватился: неизвестно, знает ли Гиллара, что ее гость (или пленник?) – Аданэй Кханейри. На всякий случай лучше вести себя скромнее, в том числе и с прислугой.

Когда девушка ушла, он встал с кровати. В глазах потемнело, голова закружилась, но скоро Аданэй пришел в себя и осмотрел комнату: старая мебель, выцветший, изъеденный молью гобелен, поцарапанный мраморный стол. Хозяйка замка явно не очень богата.

Уставившись в бронзовое зеркало, Аданэй оторопел: от кровоподтеков и рассечений, которые точно должны были уродовать его тело, осталась лишь тонкая вязь шрамов. Значит, он и впрямь провалялся здесь не меньше двух недель.

За неплотно закрытой дверью зашелестели шаги, Аданэй напрягся и на всякий случай отошел вглубь комнаты. Через несколько мгновений на пороге показалась красивая пожилая женщина: белые волосы – язык не поворачивался назвать их седыми, – пронзительно-синие умные глаза, мягкие черты и приятная полуулыбка, изящный стан, подчеркнутый струящимися голубыми одеждами. В том, что это и есть госпожа Гиллара, Аданэй не сомневался и тут же склонил голову в знак приветствия. Женщина заулыбалась еще шире.

– Я рада, что ты очнулся. Скажи, юноша, как твое имя?

Аданэй замешкался, пытаясь понять, узнала его Гиллара или нет. Если судить по тому, что спасла и отнеслась по-доброму, то да. Опальная сестра царя могла придумать, как использовать опального кханади в своих целях. Имя же могла спросить, чтобы убедиться, что не ошиблась.

«Языком иллиринца говорит сам Ханке двуликий», – вспомнилась отерхейнская пословица.

– Айн, меня называют Айн, госпожа, – назвал Аданэй только что придуманное имя.

– Что ж, Айн, думаю, тебе уже сказали, где ты находишься? – Он кивнул, и Гиллара продолжила: – Вот и хорошо. Ни о чем не волнуйся, чувствуй себя спокойно, здесь ты будешь жить в сытости и безопасности. – Заметив удивление собеседника, она спросила: – Не понимаешь, отчего я так гостеприимна?

Он кивнул.

– Ты, судя по акценту, из Отерхейна?

– Да, госпожа.

– Кем же ты был в Отерхейне?

– Рабом. С детства.

– Странно… Там, у столба, ты говорил иное.

– Прости, госпожа, я ничего не помню. А что я говорил?

– Что ты не раб.

– Не помню… Может, бредил?

– Может... – протянула она. – А иллиринский откуда знаешь?

– Я был рабом в знатном доме… в доме одного из младших советников великого кхана. Пока не провинился, служил его детям и часто… почти всегда, присутствовал при их занятиях. – Аданэй надеялся, что история прозвучала правдоподобно, и Гиллара поверила. Если, конечно, она и впрямь не знала, кто он такой на самом деле.

– И чем же ты так провинился, – изумилась женщина, – что тебя из благородного дома отправили на каменоломни в другую страну?

Аданэй опустил голову, изображая смущение, и тяжко вздохнул.

– Я по глупости совсем потерял голову от дочери своего господина, и она тоже… увлеклась.

– О! – Гиллара округлила глаза. – Что ж, это серьезный проступок. Но благо, что моей дочери здесь нет, – усмехнулась она, окинув его лукавым взглядом, – а значит, ей не грозит тобою увлечься.

– Госпожа, я бы никогда не посмел…

Гиллара остановила его жестом и сказала:

– Да я просто смеюсь, не воспринимай так серьезно. – Она выдержала паузу, потом продолжила: – Значит, ты из Отерхейна… Тогда тебе непросто будет понять, почему ты здесь. Ведь Отерхейну в лучшем случае еще только предстоит сделаться цивилизованным краем... И все-таки я постараюсь объяснить. – Женщина подошла и коснулась его руки кончиками пальцев. – Видишь ли, Иллирин отличается от страны, в которой ты вырос. Мы очень ценим красоту. Во всем. У нас потрясающие скульптуры, живопись, музыка, наши мастера и художники лучшие в мире. Красота человеческого тела тоже пленяет нас, и мы стараемся окружать себя слугами и рабами, которые услаждали бы наш взор. Но хорошие красивые рабы стоят дорого, а я, увы, в опале и не так богата, как некогда была. Поэтому, когда я увидела тебя на каменоломне, то… – Гиллара запнулась. – Скажем так, я забрала тебя оттуда. Можешь считать, что тебе повезло.

– Я даже не знаю, как благодарить тебя, госпожа! – Аданэй прижал ладони к груди и склонил голову. – Никогда не забуду твоей доброты и буду молить богов, чтобы всегда тебе благоволили!

– О, я делала это для себя, – проворковала Гиллара. – Так что не благодари, а живи в замке и украшай его собою. Изредка я стану давать тебе мелкие поручения, но работой ты загружен не будешь. Теперь же возвращайся в кровать: все-таки ты еще не до конца оправился, вид у тебя бледный. Завтра навещу тебя снова.