Чтение онлайн

Она ушла, и Аданэй последовал ее совету – вернулся на ложе и, уставившись в потолок, задумался. Он знал о странном культе красоты, присущем иллиринцам, поэтому объяснение Гиллары выглядело бы правдоподобным, если б не одно но: вряд ли в избитом оборванце кто-нибудь заподозрил бы красавца. Правда, догадка, что женщина якобы узнала в нем кханади, тоже казалась нелепой. Там, у столба, он явно не походил на наследника престола, да и человека-то, скорее всего, напоминал слабо – израненное, искалеченное подобие.

Чем дольше Аданэй думал об этом, тем навязчивее становилась мысль: Гиллара увидела коршуна на его виске. Разглядеть татуировку, скрытую под волосами, было непросто, но женщина могла присмотреться. Если так, то неплохо бы выяснить, зачем она скрывает это, притворяется и какие планы строит на его счет.

Мысль Аданэй не додумал: навалилась дремота и погрузила в сон.

Несколько недель пролетели незаметно, к этому времени он освоился с новой ролью и вел праздную жизнь, отдаленно напоминавшую ту, давно утраченную. К несчастью, именно из-за чувства безопасности и возникшего свободного времени его разум оказался в плену ядовитых воспоминаний. То и дело всплывали в голове непрошеные картинки всех тех унижений, насилия и боли, через которые ему пришлось пройти. Еще чаще они преследовали ночью, когда сознание дремало… Тогда он снова и снова оказывался в кошмаре публичного дома, только вместо Кипариса был Элимер, и именно он отдавал его на поругание, а сам наблюдал и смеялся. От таких снов Аданэй просыпался среди ночи в панике, задыхаясь, со слезами на глазах, а потом долго не мог заснуть снова.

Возможно, если бы не неопределенность собственного положения, тяжелые воспоминания не догоняли бы его настолько часто. Если бы он мог знать, какой путь ему уготовили его спасители, то разум был бы занят размышлениями об этом, а не крутился бы в колесе боли, ненависти и страха.

Аданэй не оставлял попыток узнать, зачем понадобился Гилларе: расспрашивал служанок, прислушивался к разговорам, но так и не выяснил ничего важного.

В одиночестве теперь оставался редко: в том конце замка, в котором жил, не смолкали девичьи голоса. Прислужницы не упускали случая поболтать с Аданэем – наружностью и повадками он выгодно отличался от других мужчин, живущих в замке: слуг из простонародья и тружеников-рабов.

Когда он уставал от болтовни девушек, то уходил в свою комнату, никого не впуская. Только для Ли-ли – не то служанки, не то воспитанницы Гиллары, – изредка делал исключение.

«Моя маленькая ворожея», – называл он ее.

От Аданэя не ускользнуло, что девушка в него влюбилась: это читалось на ее лице, угадывалось во взгляде, слышалось в тихих ласковых словах. Он тоже выделял ее среди других служанок. Очаровательно нежная Ли-ли, тоненькая, с мягкими каштановыми волосами, никогда не навязывалась, зато всегда находилась рядом, если он того хотел.

Гиллара в девушке и вовсе души не чаяла, из-за этого Аданэй интересовался Ли-Ли еще сильнее, справедливо полагая: если Гиллара о чем-нибудь и проговорится одной из прислужниц, так только ей. Девушка же раскроет все своему возлюбленному.

Аданэй не знал, что она мучилась тем же вопросом, что и он: зачем Гилларе нужен Айн? Девушка хорошо знала свою наставницу, чтобы понимать: в нынешнем – бедственном – положении та не содержала бы раба просто так, не заставляя его работать, даже если он красивый и молодой. Женщина явно что-то задумала, но скрывала ото всех, в том числе и от воспитанницы.

Ли-Ли прислушивалась к разговорам Гиллары и Нирраса, а иногда и подслушивала, ведь между собой они могли упомянуть, для чего им понадобился Айн. Сегодня, заметив, как двое скрылись за неприметной дверью в конце коридора, девушка выждала несколько минут и отправилась за ними к подземным покоям.

Этот путь она не любила: сырой камень лестницы холодил стопы даже через подошву обуви, заросшая склизким лишайником стена неприятно пружинила под пальцами. Стараясь не обращать на это внимания, Ли-Ли ступала как можно тише и надеялась, что в этот раз повезет, и она выяснит что-нибудь важное.

Гиллара полулежала на диване, покрытом ковром с богатым орнаментом, в одной из подземных комнат – так назывались покои, находящиеся ниже уровня земли. В этих сырых помещениях, обставленных, тем не менее, лучше, чем остальные комнаты замка, она часто проводила негласные встречи или вела важные разговоры.

Сейчас на губах женщины играла рассеянная улыбка, а хмурый Ниррас беспокойно ходил по комнате, затем остановился и уставился на женщину.

– В чем дело? – протянула Гиллара. – Успокойся уже.

– В чем дело?! – передразнил Ниррас. – Да я уже в десятый раз задаю один и тот же вопрос и не получаю ответа!

– Ну уж не в десятый, не преувеличивай. Всего пару раз задал, а я просто думала, с чего бы начать. Так что попробуй спросить еще раз.

– Издеваешься, женщина? Ладно... Ответь – зачем тебе этот щенок?! Или и впрямь потянуло на смазливых юнцов? Если так, то я придушу белобрысого выродка! Ты ведь потому и гонишь меня в столицу?!

– Милый, говори тише, не то я сейчас оглохну.

– И пусть! Если я что-нибудь узнаю, то убью и тебя, и мальчишку!

– Я и не подозревала, что ты такой ревнивый, – рассмеялась Гиллара. – Впрочем, никого ты не убьешь. А в столицу уедешь, причем скоро. Не потому, что я хочу от тебя избавиться, а потому, что ты здесь задержался, и Лиммена начнет подозревать. Так что поедешь в столицу и прихватишь с собой Айна.

Ниррас опешил.

– Айна? Зачем он мне сдался? Я отправлю ублюдка заниматься скотиной. Ты что, для этого его спасала?

– Сядь, родной, и я все тебе объясню. Только сначала успокойся. Вот, возьми, выпей.

Она протянула кубок с вином, который Ниррас опустошил одним махом. Наполнил снова, но больше пить не стал.

– Я спокоен, Гиллара, говори.

– Что ж, касаемо этого белобрысого выродка... Неужели ты и правда считаешь меня такой похотливой дурой?

– Но ты готова была выложить за него немалую сумму, – проворчал, нахмурившись, мужчина.

– У меня была на то очень, очень веская причина. Видишь ли, мальчик не всегда был рабом и…

– И что в этом удивительного?

– Ты можешь не перебивать? – одернула Гиллара.

– Хорошо, – вздохнул Ниррас.

– Отлично. Так вот, Айн не всегда был рабом. Раньше он был Аданэем, кханади Отерхейна. Я не говорила тебе, потому что еще не до конца все продумала, мне бы повредили лишние расспросы.

Ответом ей было молчание. Ниррас широко разинул глаза и рот и лишь затем, потрясенный, воскликнул:

– Аданэй из династии Кханейри? Кханади Отерхейна? Брат кхана? Да ты в своем уме? Этот тиран давно его прикончил.