Чтение онлайн

Кхан добрался до замка к рассвету, когда солнце, пока еще ласковое, только-только выползало из-за горизонта. Оказавшись внутри, он швырнул мокрый плащ одному из прислужников и велел:

– Кого-нибудь из серых ко мне. Быстро.

***

Таркхин вернулся в Инзар следующей ночью, такой же хмурой и ненастной. Стражники, съежившиеся под влажными накидками, открыли проход в воротах. Дверь распахнулась с тихим скрежетом, а кобыла Таркхина повела ушами, покосилась на рвущегося с поводка пса – огромного и как уголь черного. Советник что-то шепнул ей на ухо, она успокоилась и потрусила через проход. Перестук копыт смешался с мерной поступью дождя. Больше не доносилось ни звука – столица спала.

Миновав замковое подворье, старик подъехал к конюшне и, спешившись, передал лошадь дремавшему под навесом младшему конюху. У главных дверей замка стражники развели скрещенные копья, пропуская советника.

Таркхин вошел и, на ходу стряхивая с одежды воду, направился к покоям Элимера. Стражники сказали, что кхан еще не спит, и советник решил не откладывать и сейчас же передать правителю последние вести.

Увидев наставника, Элимер поднялся с кресла и воскликнул с непривычной горячностью:

– Наконец-то! Я ждал тебя!

– Мой кхан, что-то случилось?

– Скорее, не случилось. Я узнал, что он все еще жив.

Советник сразу понял, о ком речь, но ему понадобилось несколько мгновений, чтобы подобрать верную реакцию.

– Опять? – спросил он. – И что же тебя заставило так подумать?

– Вчера мне не спалось, я вышел в город…

– Один?

– Да.

– Не слишком-то разумно, мой кхан.

Правитель нахмурился, затем опустился в кресло и с раздражением сказал:

– Какая теперь разница? Не о том речь!

– Как скажешь... – Таркхин присел на скамью напротив Элимера и повторил вопрос. – Так что случилось, почему ты так считаешь?

– Был дождь, я зашел в трактир. И не зря. Там один пьяница обмолвился, что его сын видел брата живым.

– Пьяница? Так может, он это выдумал?

– Нет. Серые привезли его утром, а я допрашивал.

– Самолично?

– Ну а что было делать? По-твоему, лучше, если бы старик выболтал о нем кому-то, кроме меня?

– Нет, конечно, но все-таки... – Таркхин оборвал фразу и спросил: – Ну и что ты узнал?

– Помнишь немого воина? Хотя неважно... Я велел его казнить за преступление в военном лагере. Но до этого он на несколько дней возвращался в Инзар на отдых и там умудрился рассказать своему отцу, что видел его. Видел уже после того, как на лагерь напали степные дикари. И видел его как раз среди тех дикарей, которых отправляли на продажу. И может быть, тот труп в яме… он был так изуродован… может быть, то бы дикарь. Что, если Аданэй как-то умудрился поменяться с ним одеждой, а потом убил его? В ту ночь была такая неразбериха…

Советник промолчал, и Элимер с подозрением прищурился.

– Ты не выглядишь удивленным.

– Не выгляжу, – согласился Таркхин. – И я тебя предупреждал, что его могут узнать. Но успокойся: он мертв. Я не чувствую его в мире живых, и это неудивительно. Куда отправили тех дикарей, ты знаешь?

– Мужчин собирались продать для работы на каменоломнях и рудниках, насколько мне известно.

– Вот видишь, – пожал плечами советник. – Сколько времени, по-твоему, можно выживать в таких местах и таких условиях?

Говоря все это, Таркхин напряженно думал. Если эти двое столкнутся – а к этому все идет, – беды не миновать. Он чуял, что все так и будет, но по-прежнему не понимал, какая из мировых сил ведет их навстречу друг другу. Об этом могли, пожалуй, рассказать Изначальные, но пока что Таркхин избегал к ним обращаться, хотя в глубине души понимал, что однажды придется. Но то будет потом, а сейчас ему нужно в очередной раз заставить воспитанника поверить в ложь.

Таркхин поймал взгляд Элимера и медленно, отчетливо проговорил, подкрепляя свои слова чарами внушения:

– Аданэй мертв. Он нашел свой конец там, в каменоломне, и погребен под завалами пустых пород. Тебе ничего не грозит.

Таркхин знал: когда ложь откроется, чары уже не помогут, а Элимер воспримет обман как предательство. И все же колдун пошел на него, чтобы выиграть время.

– Где сейчас отец того воина? – спросил он.

– По ту сторону.

– Уже?

– К чему тянуть? Он распускал слухи о моем брате и злословил обо мне. Но я убил его быстро, он не мучился. – Элимер повертел в руках стальной наконечник стрелы, неосознанно взятый со стола рядом, затем переспросил: – Ты точно знаешь, что он мертв?

– Да, точно, – снова солгал Таркхин.

– Я тебе верю… И, видят боги, мне полегчало. – Он вздохнул и откинулся на спинку кресла, а руки расслабленно возложил на подлокотники. – Теперь рассказывай, что там с Антурином.

– Ничего по-настоящему серьезного. Один самозванец объявил себя наследником бывших правителей. Кое-кто из местной знати поддержал его, но заговор быстро раскрыли – дейлар вовремя заметил угрозу. Предателей поймали и обезглавили. Арист на всякий случай проведет дополнительное расследование. Когда выяснит все до конца, отправит тебе донесение.

– Хорошо.

– Элимер… – Таркхин замялся. – Позволишь спросить?

– Конечно.

– Насчет твоей пленницы…

– А что насчет нее? – нахмурился Элимер, сменив расслабленную позу на напряженную.

– Ты все еще держишь ее взаперти?

– На то она и пленница, – усмехнулся кхан, снова откидываясь на кресле.

– Что будешь с ней делать?

– Еще не решил.

– Когда решишь? Казнить ее ты передумал. До смерти продержишь за решеткой?

– Какая разница? Почему ты вообще спрашиваешь?

– Если дикарка тебе больше не нужна, то или казни, или отпусти, не мучай.

– Никто ее не мучает. У нее все есть: вода, еда, одежда…

– Свободы нет, а взаперти она долго не протянет. Спроси Варду: думаю, он скажет то же самое. Я заходил к ней до поездки в Антурин, и уже тогда она была истощена.

– Зачем заходил?

– Хотел проверить, не шаманка ли она.

– И как? Шаманка? – в глазах Элимера разгорелось любопытство и почему-то сомнение.

– Нет. Иначе я сразу бы сказал.