Чтение онлайн

Поднявшись с кровати, он подошел к окну: за ним все еще царила тьма, только-только перевалило за полночь. Значит, поспать удалось всего пару часов, но заснуть снова вряд ли получится.

Элимер прислушался: на улице моросило, и это порадовало. Сырой ночной воздух его бодрил, а иногда даже избавлял от боли.

Недолго думая, кхан натянул простую шерстяную рубаху и такие же штаны, набросил теплый плащ, опоясался мечом и вышел из покоев. Быстрым шагом двинулся по почти безлюдному коридору – в такое время только стражники патрулировали замок, – сбежал по крутой лестнице, а оказавшись у выхода из замка, увидел Видальда. Тот болтал с одним из воинов.

«Он вообще спит когда-нибудь?» – спросил себя Элимер, но удивления не показал.

Телохранитель склонил голову в знак приветствия.

– Мне идти с тобой, кхан?

– Нет.

Ответ не вызвал недоумения ни у Видальда, ни у стражников. Они привыкли, что время от времени правитель ночью уходит из замка – с телохранителем или, как сейчас, один, а возвращается под утро. Таркхин всегда корил его за это, но сейчас Таркхина в Инзаре не было. Среди воинов же ходили разные слухи. Одни говорили, что кхан навещает замужнюю любовницу с незаконнорожденным сыном, другие – будто он в одежде простолюдина бродит по улицам: слушает, что болтают в народе, и следит, как работают патрульные отряды. Хотя люди поумнее не особенно доверяли домыслам.

Выйдя за крепостные стены, Элимер поежился – здесь ветер ощущался сильнее. Дождь барабанил по крышам домов и мостовой, стекал по капюшону и попадал под него, ледяными струйками проникая за ворот. Кхан все равно не жалел, что выбрался в город: боль стала тише уже через полчаса.

Элимер любил гулять по спящей столице. В это мертвое время, посреди Инзара, он забывал о придворном уложении и о том, что он правитель. Ночью стирались все краски, время текло медленнее, а жизнь словно замирала.

По главным улицам, широким, чистым, вымощенным булыжником, ходили в основном только патрульные, тогда как в замусоренных переулках, кривых и тесных, бродяги подстерегали редких прохожих, а кошки – крыс.

Отойдя довольно далеко от замка, Элимер свернул на узкую улочку. По обе стороны он нее высились как добротные жилища, так и теснились неприглядные хибары. В некоторых уютно горели жировые лампы или свечи. Кхан с любопытством косился на освещенные окна, неосознанно пытаясь рассмотреть за ними внутреннее убранство и людей. Даже вызвал этим негодование одной из жительниц. Она высунулась из окна почти по пояс и, потрясая пухлым кулаком, прокричала:

– У-у-у! Ходит тут, вынюхивает! Уставился, тать ночная! И чего те не спится-то, а?! Иди-иди себе! Нечего выглядывать тут, прихвостень Ханке! Не то донесу патрульным!

Тетка еще раз погрозила кулаком и с грохотом захлопнула ставни. Элимера все это не только позабавило, но и порадовало. Если простолюдинка не боится кричать на возможного грабителя, да еще угрожает позвать патрульных – значит, патрульные работают хорошо.

Побродив по улицам, кхан окончательно избавился от боли, хотя она и оставила вязкую кашу в голове. Правда, он еще и продрог насквозь. Уже хотел вернуться в замок, но тут увидел освещенное лампами крыльцо и вывеску: «Трактир у дороги». Хозяева явно не утруждались, придумывая название.

Ноги сами понесли к теплому помещению, из которого тянуло запахами еды и пива. Войдя, Элимер с удовольствием стянул мокрый плащ и уселся за ближайший стол – потертый, липкий от пролитых некогда напитков и заляпанный жирными пятнами. Он не опасался, что кто-нибудь в этом захудалом трактире узнает в нем правителя: простые люди видели кхана лишь издалека – на площади или во главе войска.

Элимер огляделся. Из-за позднего времени и непогоды посетителей было мало. Они сидели за такими же грубыми старыми столами и болтали между собой. Один походил на мелкого купца, двое – на ремесленников или обычных работяг, еще трое казались попросту отребьем.

От праздного разглядывания отвлек девчоночий голос:

– Чего желает господин? Выпить, перекусить? У нас все вкусно, все недорого.

Чернявая служанка кокетливо посматривала из-под густых неровных бровей и теребила в руках передник.

– А что посоветуешь? – спросил Элимер.

– У нас все вкусно, – повторила она. – Пиво отменное, вино крепкое. А еще баранье жаркое возьми, господин, не пожалеешь!

– Я не голоден.

– Ну, тогда выпить? Может, вина?

– Лучше пива.

– Кружку? Или, может, сразу две? Ты, я вижу, крепкий муж! Одно слово – воин.

Элимер не сдержал улыбки. «Ишь, ловкая. Лишь бы побольше денег взять».

– Достаточно и одной.

Девчонка поджала губы и побежала выполнять заказ, всем видом показывая: ходят тут, теребят по мелочи. Через минуту она вернулась с кружкой пенящегося напитка, и Элимер бросил на стол медную монету.

– Вижу, гостей немного, – сказал он.

– Ну так откуда ж им взяться, в этакую-то непогодь?! Все по норам забились!

– Может, присядешь, развлечешь путника беседой?

Девушка посмотрела на Элимера и сочувственно кивнула.

– Что, день плохой?

– С чего ты взяла?

– Экий ты чудной! А как еще? Если гость хочет поболтать с прислужницей, значит, не все у него ладно. Плохие мысли, видать, гложут. Ну, скажи, угадала ведь?

– Угадала, – улыбнулся он.

Служанка обернулась на трактирщика, буравящего ее неодобрительным взглядом, и снова обратилась к Элимеру:

– Если ты у хозяина чего-нибудь для меня прикупишь, да еще сверху добавишь, то он разрешит мне немного побездельничать.

Кхан, недолго думая, протянул серебряник:

– Возьми, что хочешь.

Служанка просияла и, сжав монету в кулачке, убежала. Вернулась с дымящейся тарелкой жаркого, большой кружкой пива и медяками сдачи.

– Недолго тебе оставаться худышкой, – подколол Элимер. – С таким-то аппетитом.

– Да ну! – отмахнулась девушка. – Побегал бы с моё, понял: тут не раздобреешь. – Она набросилась на еду, уплетая за обе щеки. Не переставая жевать, спросила: – Ты кто? Воин?

– Вроде того…

– Э, так не бывает! Либо да, либо нет.

– Как тебя звать? – спросил Элимер.

– Айя называют.

– Айя? Странное имя…

– Чего это странное? – обиделась девчонка. – Самого-то тебя как звать? Раз уж сидим за одним столом, глупо будет, если стану обращаться к тебе «о, воин».

– Эл…– он осекся: ну надо же, какая беспечность, чуть себя не выдал.

– Эл? – Айя рассмеялась. – И ты еще над моим именем потешаешься? Да у самого еще нелепее!

– Да не потешаюсь я. Давно здесь служишь?