Чтение онлайн

– Ох, давно, Эл! Уж и не припомню, с каких пор.

– Нравится?

– Издеваешься?! – Айя скорчила рожицу. – Кому ж здесь понравится? Ходят всякие: пьянь да рвань! А вот раньше я в выселке одном работала, смотрела за скотиной. Вот там хорошо было. На конях разъезжала и даже волков убивала. – Она с гордостью вздернула подбородок. – Ну да ничего: монет поднакоплю и сбегу отсюда. К поселенцам подамся, на границу с лесами. Там у них весело: битвы, дикари…

– Странные желания для отерхейнской девицы.

– А что?! – Айя выпрямилась и с возмущением уставилась на Элимера. – Между прочим, я тебе не какая-нибудь там… сопливая девчонка! Я, может, сама из лесов. Лакетка я. Вот!

Он не удержался от смеха.

– Нет, Айя, на дикарку ты не похожа.

– Это еще почему? – оскорбилась девушка.

– Болтливая слишком.

– Что, правда? Ну, я учту. А ты их видел? Дикарей? Говорил с ними? Расскажи, очень любопытно! – в глазах Айи зажегся неподдельный интерес.

– Видел. Правда, говорил только с одной айсадкой, но она мне ничего интересного не рассказала.

– Почему?

– Ненавидит меня, – усмехнулся Элимер.

– Ой ли?! Разве можно такого воина да красавца ненавидеть? – девчонка, заигрывая, подмигнула.

– Ты считаешь меня красивым? – удивился он.

– Ну, не так, чтобы очень, – поправилась Айя. – Но … вполне ничего.

– А ты что же, всем говоришь, что лакетка?

– Ну да, – она пожала плечами.

– А зачем?

Девчонка воскликнула:

– Ну а как же! Так куда проще парням головы кружить! У них сразу интерес просыпается. Тем более это почти правда. Мой отец был лакетом.

– Неужели? И как он оказался в Отерхейне?

– А он и не оказался. Это мать жила в пограничном поселении. Как-то встретила моего отца… Ну и понравились они друг другу. А она у меня скромницей-то не была, вот и... Живот до поры скрывала, но потом другие поселенцы заметили и прогнали ее. Я уже в Инзаре появилась.

– А мать сейчас где?

– Будто я знаю? Где-то по миру бродит.

Фраза привлекла внимание старика за соседним столом. Он осоловевшим взглядом уставился на Элимера и пьяно хохотнул.

– Да шлюха ее мать! Это все знают!

Девчонка фыркнула, вскочила со скамьи и, уперев руки в бока, прокричала:

– Это твои мать да бабка шлюхи, олух лысый! Чего ты знаешь?! Каждую ночь шляешься здесь, скотина пьяная! Весь ум пропил! – высказавшись, Айя опустилась обратно на скамью.

– Не боишься, что хозяин заругает? – спросил Элимер, а потом кивнул на старика. – Или вот он разозлится и с кулаками полезет?

– Но ты ведь меня защитишь? – девушка лукаво прищурилась и вполголоса пояснила: – А вообще… Нет, Эл, не боюсь. Он последние месяцы в долг пьет, хозяин сам его едва терпит, так что это ему лучше потише себя вести. А кулаки… Он же старик. Справлюсь.

– Тебе виднее…

Пьяный прохрипел:

– Эй, девка! Ты чего это обо мне судачишь?

– Да кому ты нужен?! – огрызнулась Айя. – Тихо сиди, понял?

– Уймись! – отмахнулся старик. – В ушах от тебя звенит.

– То-то же, – как ни в чем не бывало, девушка улыбнулась Элимеру и сменила тему: – Ты ж точно воин, да? А не страшно в кхановом войске-то?

– А должно быть?

– А то как же! Сражения – это одно. А вот он, поговаривают, сущий зверь. Чуть что, сразу, – девчонка провела ребром ладони поперек шеи, забавно свесила язык и закатила глаза.

Элимер совершенно не хотел обсуждать себя самого, потому собирался направить разговор в другое русло, но тут снова встрял старик:

– Айя дело говорит! Распоследняя мразь он! Чтоб он сдох!

– Э! – вскрикнула девчонка, испуганно глянув на Элимера. – Я такого не говорила! Правда, Эл? Я ничего подобного… Он, может, и зверский, зато разбойников да прочей нечисти поубавилось, а то житья совсем не было. А сейчас все хорошо, спасибо кхану… И его воинам, да.

Пьяный гнул свое:

– Сынок у меня был, так казнить его приказал, сволочь! – он всхлипнул. – Но не знал сукин сын кое-чего… – старик понизил голос. – Сынок мой говорил: старший-то кханади, Аданэй который, жив.

Элимер едва сдержался, чтобы не вскочить. В последний миг взял себя в руки. На лице ничего не отразилось, зато в мыслях пронеслось: не зря ноги завели в этот трактир.

– Да-да, жив! – выкрикнул пьяница, заметив недоверчивые ухмылки посетителей. – Мой сынок его увидел и узнал. Это он мне и рассказал.

– Напился ты снова, Лайсэ, вот чушь и мелешь, – обронил трактирщик. – Немым был сынок-то твой. Как он мог тебе рассказать?

– Так я ж отец его! – Лайсэ ударил себя кулаком в грудь. – Неужто я своего ребенка не уразумею? Руками двигал он да звуки разные издавал. Другие не понимали, а я – легко.

Элимер помнил одного немого воина, который еще тогда, в лагере возле строящегося Вальдакера, в драке зарубил соратника. Кхан замер, приготовившись слушать в оба уха и, если что, задать вопросы, но тут Айя вскочила со скамьи и рассмеялась.

– Совсем свихнулся?! Насочинял сказок. Где же тогда этот спасенный кханади, а? Где он был, пока кхан на всякие там завоевания ездил, а? Да мертв он! Иначе бы давно объявился! – она увещевательно покачала головой. – Эх, шел бы ты спать, бедняга.

Лайсэ, как ни странно, послушался. Поднялся и пробормотал, косясь на Элимера:

– И то верно, пора…

Нетвердой шаркающей походкой старик двинулся к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Айя с робостью глянула на Элимера и попросила:

– Ты уж, Эл, не говори там своим главным ничего, а? На самом деле мы про кхана ничего такого уж дурного не думаем. А Лайсэ… ну чего взять с пьяни?

– Не скажу, – пообещал он.

Айя с облегчением вздохнула, но промолчала. Элимер посидел еще немного, затем попрощался с прислужницей и покинул трактир.

Когда вышел на улицу, дождь уже прекратился, но ветер дул с прежней силой. Небо на востоке посерело: приближался рассвет. Пройдет два-три часа, и солнце превратит сырой воздух в вязкий знойный поток.

Кхан плотнее закутался в плащ и поспешил к замку, собираясь сразу, как доберется, приказать, чтобы Лайсэ схватили. Нужно было выяснить все, что старику известно.

В памяти всплыли слова «исполни предназначенное» и «сегодня узнаешь». Теперь их смысл становился понятнее. Но неужели Аданэй правда жив? От этой мысли Элимер похолодел. Может, не зря он сомневался, что изуродованный покойник в яме для пленных – его брат? Хотя оставалась вероятность, что немой воин видел Аданэя – если вообще видел, и это не выдумки старика, – еще до того, как его бросили в тот колодец.