Чтение онлайн

Выкатив глаза, смотрела Гиллара на свою мертвую – по всей видимости именно мертвую! – дочь, которую Аданэй прижимал к себе. Он, казалось, не замечал, что в помещении уже не один. Неизвестно, что здесь произошло, но ясно одно – трагедия. И сейчас…

– Адданэй, – испуганно зашептала Гиллара и всхлипнула, бросаясь на колени рядом с ним. Она вцепилась пальцами в плечи Аззиры – Адданэй, что с ней? Очнись! Что случилось? Где Ильярна, где моя внучка? Аззира… Аззира, моя дочь…

– Мертва…

– Нет… Нет! Я не верю… Девочка моя! – женщина завыла.

– Гиллара? – прозвучал слабый голос, лишь отдаленно напоминающий Аданэя. Казалось, он только сейчас понял, что женщина обращается к нему: – Гиллара… Я убил ее. Это я убил твою дочь…

Молчание.

А потом она ударила его. Кулаком в грудь. Потом вцепилась пальцами в собственные волосы и так, низко склонившись, заскулила:

– Будь ты проклят, мразь… Навеки, навсегда проклят!

– Она и Шлееп убили Ильярну, а я – их, – голос звучал все так же ровно и тускло.

Гиллара умолкла, но скоро вновь застонала:

– Я говорила тебе, я предупреждала, а ты не послушал. Шлееп – чудовище! Моя бедная девочка, – ласково пробежали ее пальцы по волосам дочери. – Мое несчастное, вечно несчастное дитя. И Илльярна… За что же Боги так нас карают, Адданэй? Это все Шлееп. Я породила чудовище. Что же теперь с нами будет? Что будет с Илирином?

– Мне все равно…

– Не говори так! Не говори, прошу! Ты – единственная надежда. Без тебя нам не выстоять в войне! – Гилларе все же удалось взять себя в руки и подумать. Даже перед лицом смерти дочери удалось.

– Это больше не моя война, – пробормотал Аданэй. – Бери власть, веди сражения, делай что хочешь. А меня больше нет, царя больше нет. И царицы…

– Нет, не сдавайся! Ты сам жертва. Жертва Шлеепа. Но сейчас ты можешь искупить невольную вину – не отрекайся от Илирина, не отрекайся от своего народа!

– Это не мой народ. Он был моим, пока жила Ильярна, но моей дочери больше нет. И ничего больше нет. Оставь меня.

– У тебя будут еще дети. Главное, сохранить Илирин, сохранить власть, – тут Гиллара поняла, что слишком рано перешла к подобным речам: во взгляде Аданэя вдруг появились эмоции – удивление и презрение.

– Что ты говоришь, женщина? – в голосе послышался металл. – Твои дети мертвы, твоя внучка мертва, а ты грезишь о власти?

– Не власть, а судьба страны меня волнует. Страны, где я родилась и выросла, Адданэй. Понимаешь? Я уже давно живу на свете, я пережила много трагедий. Но Илирин – он до сих пор со мной. И с тобой. Не смей отрекаться! Что бы ты ни думал, но это – твоя земля, ты должен за нее бороться. Она мертва, – Гиллара кивнула в сторону Аззиры и снова расплакалась, – этого не изменить. Но мы с тобой живы!

Не услышав ответа, встретив только полный непонимания взгляд, она взмолилась:

– Пожалуйста! Послушай меня! Сейчас – только сейчас, единственный раз, послушай меня, Адданэй!

Но он не слушал. Он медленно поднялся с пола и двинулся к выходу, пробормотав:

– Я ухожу… Прощай.

Гиллара в отчаянном порыве преградила ему путь, словно в ее силах было удержать мужчину, пусть и раздавленного горем.

– Нет! Я не выпущу тебя!

– Прочь! – хрипло крикнул он. – С дороги! Или я и тебя убью!

И что-то такое послышалось в его голосе, отчего Гиллара поверила этим словам. Поверила, что он и впрямь ее убьет, если она сейчас же не уберется. Убьет, потому что ему больше нечего терять.

И она убралась. Гиллара не любила и не умела проигрывать, но сейчас с неотвратимой ясностью осознала – все кончено. И вот, последний в своей жизни раз смотрела она вослед уходящему царю, а потом рухнула на пол и разрыдалась. Теперь можно, теперь ее никто не слышит, разве что духи. Ведь есть же и у нее сердце. Она любила власть больше всего на свете, но и свою дочь любила тоже.

></emphasis >

– Эе – то же, что "иясе": в мифологиях тюркоязычных народов название духов, постоянно пребывающих в каком-либо месте

– Если неизвестна причина, ее можно придумать

В Эртину Гиллара вернулась совершенно опустошенной и потерянной, все казалось ненастоящим, словно она находилась в неясном беспокойном сне. Все, о чем она могла думать, это как добраться до своих покоев, выпить бутыль, а может и две, вина и забыться. Но и этого ей не позволили, несмотря на глубокую ночь. Стоило вступить под дворцовые своды, как навстречу бросились не на шутку встревоженные Маллекша и Хаттейтин.

– Гиллара, где ты была? – негодующе зашептала жрица. – Мы с ног сбились, всех разыскивая. Царь пропал. Его никто не может найти. Слуги говорят, оседлал посреди ночи коня и умчался, а после его никто не видел. Уже столько суток прошло, а его все нет. Может, сбежал, испугался войны? А царица с наследницей как назло отправилась на побережье! Нам с военачальником пока удавалось скрывать это от всех, но слухи скоро поползут. А что будет, если слухи станут правдой?! Элимер вот-вот пойдет на нас войною, а у нас царь сбежал! Как на это отреагирует войско? Я не удивлюсь, если потеряет дух. С таким настроем нельзя воевать.

Гиллара поняла: о забвении мечтать рано. Похоже, она единственная, на кого возлагались надежды. Но что она могла сделать? Ничего.

– Не стоит говорить об этом в коридоре, Маллекша, – устало обронила она. – Идем в покои моей бедной дочери, там нас никто не услышит.

– Почему бедной? – растерянно пролепетала жрица, но, не дождавшись ответа, последовала за Гилларой. За ними отправился и Хаттейтин.

Как только трое оказались на верхних этажах и плотно закрыли двери, Гиллара решила не тратить время и силы на лишние предисловия.

– Царица мертва. Наследница тоже. И Шлееп – но он меня не волнует. Адданэй ушел. Все кончено.

– Что?! – ужаснулись оба.

Первой пришла в себя Маллекша:

– Расскажи по-порядку.

– Нечего рассказывать. Отерхейнский ублюдок убил мою Аззиру.

– Как… Не может быть! А Илльярна?

Гиллара на миг запнулась, но потом решила, что не обязательно им знать все:

– И ее тоже. Он повредился рассудком. А потом ушел. Я пыталась удержать его, но куда там – я старая женщина, а он…