Чтение онлайн

– Что с Сарой?

– И я рада тебя слышать! – раздраженно ответила Мэй. – Почему с Сарой должно что-то случиться? С ней все хорошо, это у меня положительный тест на вирус, но я чувствую себя прекрасно, спасибо, что спросил!

И не спросил бы, даже, если бы ты дала мне на это время, мельком отметил про себя Николас. Странно, но за прошедшее с момента разрыва время, он не стал терпимее к ней, и к нему не вернулась хотя бы часть того чувства невыносимой привязанности, которое он испытывал к ней в первые годы брака. Он физически не мог выносить долгих разлук с Мэй, звонил ей каждый час, срываясь с редколлегий или внезапно делая паузы во время интервью – это состояние было под стать наваждению, как будто существовала незримая связь, созданная неким колдовством или заклинанием. Одно время он даже допытывался у Мэй – наполовину в шутку, наполовину всерьез, – не обращалась ли она в начале их знакомства к какой-нибудь ведьме-гадалке с просьбой приворожить его. Но то ли зелье было плохо сварено, то ли ведьма оказалась неопытной – связь в какой-то момент вдруг исчезла, да, именно вдруг, как будто кто-то невидимый внезапно перерезал ее, как мэр города перерезает ленточку только что построенного торгового центра.

– Извини, я просто неважно себя чувствую, – по привычке начал оправдываться Николас. – Да и спал сегодня плохо, скорее всего, тоже что-то подхватил, надо бы тест сдать.

– Непременно сдай! И на степень алкогольной зависимости протестироваться не забудь. Да! И тест на сексуальную озабоченность добавь в корзину! Наверняка всю ночь вчера абсент лакал и девицам стройные теории излагал в промежутках между любовными утехами, – она зло подышала в трубку. – Ладно, я не за тем звоню, чтобы в очередной раз разругаться, я хотела узнать, есть ли у тебя какие-то новости об этом вирусе, а главное о последствиях заболевания? Я не за себя даже боюсь, меня больше волнует, что будет… что может быть с Сарой.

Да, Сара… Как же это я не подумал? Он представил на мгновение свою дочь, застывшую в нелепой позе, с дрожащими руками и ногами, в безуспешных попытках вспомнить, где находится туалет… А может Сайм все-таки ошибся или я стал объектом какого-то нелепого розыгрыша? Почему он только мне рассказал о своем «открытии»? Он вспомнил как в конце беседы с Саймом он поинтересовался, как давно доктор обнаружил необъяснимые особенности нового вируса, а главное, почему он рассказал об открытии, прежде всего ему – человеку, имеющему к науке косвенное отношение, – а не сделал сообщение в научных кругах, как, собственно, и полагалось бы поступить в подобном случае.

«Последние тесты я завершил три дня назад, поэтому вы первый, кому я рассказываю о результатах своих исследований, – доктор помолчал, внимательно глядя в глаза Николасу. – А рассказать прежде всего вам, я решил, потому что нахожусь в несколько затруднительном положении. С одной стороны, полученные мной результаты определяют довольно жалкое будущее человечества и поэтому их необходимо срочно опубликовать, чтобы начать действовать, хотя я даже не представляю, что можно сейчас предпринять. С другой стороны, у меня есть серьезное опасение, что попади мои материалы в СМИ с подачи не вполне чистоплотного журналиста, начнется чудовищная паника, последствия которой крайне сложно предугадать. М-да… предугадать и предпринять, и так раз двадцать пять – звучит как некий код или пароль! – Сайм загадочно улыбнулся, бесцельно передвигая предметы на столе и закрыв крышку центрифуги, продолжил. – Я читал некоторые ваши обозрения и интервью, в вас чувствуется знающий человек, тем более с достойным университетским образованием; вы хороший публицист с большим опытом работы и, скорее всего, неплохими связями. А главное – вы человек, по моему убеждению, глубоко порядочный и неравнодушный, что, пожалуй, даже и перевешивает первые два обстоятельства».

«Вы бы весьма удивились, доктор, обнаружив, что мой реальный облик несколько отличается от того образа, который вы только что нарисовали. Но мне и впрямь лестно, что вы столь высокого мнения обо мне».

«Вряд ли мне придется разочаровываться в вас, Николас, интуиция редко меня подводит. Впрочем, это уже не важно, я принял решение и надеюсь, что оно верно. Я доверяю вам мое открытие и прошу вас решить, как поступить с ним в дальнейшем. Вы можете сделать его достоянием гласности – в этом случае, я уверен, вы опубликуете материалы с присущим вам тактом, минимизировав возможные последствия. Или, воспользовавшись вашими связями, можете посвятить в него узкий круг людей, принимающих решения в этой стране. В конце концов, вы можете просто предать его забвению, позволив событиям развиваться своим чередом», – неуверенно закончил Сайм.

«Довольно тяжелую ношу вы на меня взваливаете, доктор – мне придется фактически решить судьбу человечества, – грустно улыбнулся Николас. – Однако, насколько я понимаю, речь идет не о естественном развитии событий – кто-то ведь уже взял нашу несчастную судьбу в свои руки. Кстати, у вас есть какие-нибудь соображения относительно того, кто стоит за созданием этого вируса и зачем он, собственно, был создан?»

«Я вообще не уверен, что этот вирус был создан человеком, поскольку представления не имею о технологиях, которые были использованы при его создании. По крайней мере, он создан не человеком в том его понимании, к которому мы привыкли, – загадочно заметил доктор. – А уж о целях, которыми руководствовались его творцы, я могу только гадать».

«Доктор, вы опять меня напугали, неужели вирус был создан некой высшей расой или пришельцами с Бета Гидры?», – попытался пошутить Николас. [4]

«Это был бы не самый скверный вариант, по крайней мере, в этом случае мотивацию создателей, возможно удалось бы понять и хотя бы теоретически попытаться с ними договориться. Но, боюсь, дело обстоит гораздо хуже. Впрочем, мне не хотелось бы сейчас об этом говорить, поскольку ничего определенного на этот счет, кроме смутных домыслов, мне в голову пока не приходит».

Тропард некоторое время нерешительно открывал и закрывал рот, явно взвешивая, стоит ли говорить о том, что его ещё беспокоит.

«До отправки материалов в Стэнфорд, – продолжал доктор, – я хочу провести одно исследование… похоже у некоторых людей может существовать врожденная защита от этого вируса, которая никак не связана с деятельностью иммунной системы. Я не хотел пока вам об этом говорить, поскольку и уже сказанного мной вполне достаточно, чтобы счесть меня не вполне… м-м… адекватным, что, похоже, уже приходило вам на ум в начале нашей беседы, – улыбнулся он. – Поэтому мне не хотелось бы сейчас забегать вперед, но, обещаю, что первым о результатах тестов, которые я начну завтра, узнаете вы… правда только в том случае, если мои догадки подтвердятся», – закончил он, провожая Николаса к выходу из лаборатории.

Николас вздрогнул от шума вибрирующего в ухе динамика:

– Алло, ты что, отключился? Ну точно, вчера опять всю ночь пил! – негодовала в трубке Мэй, – Ты слышал, о чем я тебя спросила?

– Да, конечно, слышал. Я договорился о встрече на завтра с Саймом Тропардом из FGR, ну помнишь я тебе о нем рассказывал – известный вирусолог… Надеюсь он прояснит ситуацию, и я сразу же тебя после встречи наберу и сообщу обо всем, что мне удастся узнать, – соврал Николас.

В трубке на некоторое время повисло молчание, потом Мэй неожиданно спокойно начала говорить так, как обычно говорят с расстроенными детьми:

– Ты, наверное, еще не видел сегодняшних новостей, Николас. Дело в том, что Тропард погиб вчера ночью во время взрыва у него в лаборатории.

Диктор привычно встревожено бубнил на фоне кадров развороченных внутренностей лаборатории, обгоревших стен, кусков искореженной мебели и оборудования, сваленных в кучи и не отличимых теперь от обычного строительного мусора. Камера поочередно наезжала то на останки стола, то на верхушки газовых баллонов, причудливо распустившихся от взрывов, то на пятна реактивов, мерзко расплескавшихся по полу и по вспученным от огня пластиковым панелям. Основная версия несчастного случая – взрыв баллонов с кислородом, – заставила Николаса в очередной раз раздраженно дернуть головой, как бы уверяя диктора в полном её неприятии. Последний час он торопливо просматривал новостные блоги в интернете и мессенджерах, и непрерывно переключался с одного телевизионного канала на другой, в надежде услышать подтверждения официальной версии, хотя он понимал, что подобного подтверждения быть не может. Несколько обстоятельств катастрофы никак не вписывались в версию несчастного случая, призванную успокоить город, и людям, хоть немного знакомым с Тропардом, трудно было поверить в ЧП по вине злостного нарушения правил техники безопасности. В этот момент лихорадочных размышлений Николас задался вопросом, а много ли вообще людей знало о его недавних работах, особенно о его ПОСЛЕДНЕЙ работе. Доктор сказал в конце их встречи, что Николас единственный, если не считать самого Тропарда, кто знает о белках-убийцах интеллекта. Но… стоп! Единственный ли теперь?

Сообщение Мэй о взрыве в лаборатории повергло его в шок, который, странным образом, послужил неким триггером, запустившим цепочку воспоминаний, позволив воссоздать картину произошедшего накануне более-менее отчетливо. Конечно же он сцепился с Воном у Цукеров после своего рассказа о невероятных выводах, к которым пришел Тропард. А, собственно, почему бы и нет, доктор же не брал с него обязательств по неразглашению, напротив, он просил Николаса решить, что делать с полученной информацией и как ею распорядиться. В этом месте Николас поморщился, ощущая некоторый внутренний дискомфорт, поскольку Сайм, передавая ему эксклюзивные права на распространение информации, имел в виду, все-таки, не возможность поделиться ею в узком кругу знакомых, вызвав их неподдельный ужас и восхищение рассказчиком. Конечно же, доктор надеялся, прежде всего, на тщательный анализ возможных последствий её распространения и хирургически точную подачу с соответствующими комментариями и оценками. Да, легкомысленно как-то получилось – Николас выглядел просто мальчишкой, которому не терпелось похвастаться перед друзьями неожиданно свалившимся на него сокровищем… Хотя, надо признать, что к своим почти сорока, он, в сущности, так и остался мальчишкой с горящими глазами, рыскающим по окраинам и заброшенным фабрикам в поисках невероятных тайн и несметных сокровищ. Мэй иногда подтрунивала над ним, заметив в нем эту мальчишескую наивность еще на заре их отношений. М-да… Сначала подтрунивала, но с годами стала зло высмеивать, уверяя его, что он никогда уже не повзрослеет…