Чтение онлайн

«Русский мир» можно назвать обновленной редакцией идеологии Российской империи, несколько приближенной к современным реалиям. Ее столпами авторы вышеупомянутого определения называют духовное возрождение, народовластие, державность, идею свободы человека [294] .

Впрочем, Владимир Путин, уверенность которого в собственных способностях восстановить Советский Союз росла прямо пропорционально мировым ценам на энергоресурсы, вышел на качественно новый уровень международно-политической риторики. Российский президент выступил 10 февраля 2007 года в ходе Мюнхенской конференции по вопросам безопасности, и некоторые положения его речи, которую многие эксперты назвали программной, заслуживают особого внимания [295] .

Заявив, что однополярный мир не состоялся, Путин подчеркнул: «Считаю, что для современного мира однополярная модель не только неприемлема, но и вообще невозможна. И не только потому, что при единоличном лидерстве в современном — именно в современном — мире не будет хватать ни военно-политических, ни экономических ресурсов. Но что еще важнее: сама модель является неработающей, так как в ее основе нет и не может быть морально-нравственной базы современной цивилизации» [296] .

Развивая свою мысль, российский президент прямо указал на главного, по его мнению, виновника всех мировых бед: «Мы видим все большее пренебрежение основополагающими принципами международного права. Больше того, отдельные нормы, да, по сути, чуть ли не вся система права одного государства, прежде всего, конечно, Соединенных Штатов, перешагнула свои национальные границы во всех сферах: и в экономике, и в политике, и в гуманитарной сфере — и навязывается другим государствам. Ну кому это понравится? Кому это понравится?» [297] .

Озвучивание подобных антиамериканских пассажей в Германии выглядит неслучайным. Во-первых, ФРГ справедливо считается политическим и экономическим лидером ЕС, который в Вашингтоне периодически пытались подчинить собственным интересам. Во-вторых, нарастала зависимость Европейского союза от поставок Россией энергетических ресурсов и обратного движения в РФ товаров с высокой прибавочной стоимостью. В-третьих, Кремль стремился воспользоваться противоречиями между разными центрами Запада в собственных интересах, используя их как ступеньки для роста собственного влияния на мировой порядок.

Заслуживает особого внимания критика Путина в адрес ОБСЕ: «ОБСЕ пытаются превратить в вульгарный инструмент обеспечения внешнеполитических интересов одной или группы стран в отношении других стран. И под эту задачу «скроили» и бюрократический аппарат ОБСЕ, который абсолютно никак не связан с государства-ми-учредителями. «Скроили» под эту задачу процедуры принятия решений и использования так называемых неправительственных организаций. Формально — да, независимых, но целенаправленно финансируемых, а значит, подконтрольных» [298] . Как показывает развитие событий на востоке Украины, за последние годы Россия изменила свое мнение. Во многом благодаря тому, что серьезно усилила свое влияния на ОБСЕ и не собирается останавливаться на достигнутом.

Финальный пассаж выступления Владимира Путина на Мюнхенской конференции по вопросам безопасности вполне заслуживает того, чтобы оказаться в учебниках по неискренности политических лидеров: «Мы очень часто, и я лично очень часто слышу призывы к России со стороны наших партнеров, в том числе и со стороны европейских партнеров, играть более и более активную роль в мировых делах.

В этой связи позволю себе сделать одну маленькую ремарку. Вряд ли нас нужно подталкивать и стимулировать к этому. Россия — страна с более чем тысячелетней историей, и практически всегда она пользовалась привилегией проводить независимую внешнюю политику.

Мы не собираемся изменять этой традиции и сегодня. Вместе с тем мы хорошо видим, как изменился мир, реалистично оцениваем свои собственные возможности и свой собственный потенциал. И конечно, нам бы также хотелось иметь дело с ответственными и тоже самостоятельными партнерами, с которыми мы вместе могли бы работать над строительством справедливого и демократического мироустройства, обеспечивая в нем безопасность и процветание не для избранных, а для всех» [299] .

Мюнхенское выступление Владимира Путина стало отправной точкой в деле обновления Россией своей внешней политики. Очевидно, в Кремле решили, что у государства есть шанс на восстановление влияния на мировую политику в масштабах, больше свойственных Советскому Союзу, чем ельцинской России, и бросить вызов Соединенным Штатам как государству, демонстрирующему право на лидерство в современном мире.

Позволю себе предположить, что Москва готовилась к осуществлению контрнаступления на международном фронте на протяжении достаточного для поиска союзников и ситуативных партнеров времени. Ярким подтверждением может стать мысль, высказанная экс-канцлером Германии Герхардом Шредером в своих мемуарах «Решения. Моя жизнь в политике»: «Мы должны преодолеть весьма распространенное представление о России как о медведе, который якобы только и ждет, чтобы кого-то съесть. В действительности ровно наоборот: в России растет осознание того, что реально выполнить свою роль мировой державы наравне со США она сможет лишь в том случае, если одновременно найдет путь к мировому партнерству с Европой. То же относится и к Европе» [300] .

Не лишним будет напомнить, что лидер Социал-демократической партии Германии Герхард Шредер с октября 1998 года по ноябрь 2005 года был канцлером Федеративной Республики Германия. В начале сентября 2005 года в ходе визита российского президента Владимира Путина в Германию было подписано соглашение стратегического характера о строительстве Северо-Европейского газопровода (СЕГ) из России в Германию по дну Балтийского моря. В обиходе этот трубопровод называют «Северный поток», его строительство в общей сложности обошлось «Газпрому» в 7,5 млрд евро [301] . Буквально в декабре 2005 года, практически сразу после завершения своих полномочий на посту федерального канцлера, Герхард Шредер возглавил комитет акционеров Nord Stream AG [302] , что вызвало мощную критику со стороны представителей не только немецкого истеблишмента, но и многих европейских политиков.

Впрочем, Владимир Путин не только покупал отставных топ-менеджеров ведущих европейских государств, но и выстраивал дружеские отношения с действующими европейскими политиками. Среди них особое место занимали премьер-министр Италии Сильвио Берлускони и президент Франции Николя Саркози, с которыми Владимир Путин установил дружеские отношения. В контексте его выступления в Мюнхене рискну утверждать, что российский президент стремился заручиться поддержкой представителей европейской политической элиты для противопоставления себя Соединенным Штатам. В этом контексте для Кремля было важно сорвать дальнейшее расширение НАТО, на которое делал ставку Вашингтон. Этот шаг был тем более важен, что в двери Североатлантического альянса намеревались постучаться Грузия и Украина, перспектива вступления которых в НАТО в России воспринималась особенно болезненно.

11 января 2008 года Президент Виктор Ющенко, Премьер-министр Юлия Тимошенко и Председатель Верховной Рады Арсений Яценюк обратились к Генеральному секретарю НАТО Яапу де Хооп Схефферу с письмом, содержавшим просьбу предоставить Украине «План действий по достижению членства в НАТО» (ПДЧ). Однако о самом факте направления письма граждане Украины узнали 15 января из заявления американского сенатора Ричарда Луггара [303] . Это, конечно, не могло вызвать одобрительные эмоции и оценки украинцев, значительная часть которых и тогда, и сейчас негативно относятся к перспективе вступления нашей страны в НАТО. К сожалению, противостояние между Тимошенко и Ющенко вкупе с нараставшими президентскими амбициями Арсения Яценюка не позволили руководству Украины объявить о своем стремлении привести страну в НАТО и начать эффективно двигаться в этом направлении.