Чтение онлайн

Зато Владимир Путин в этих условиях действовал максимально жестко, оперативно перейдя в наступление: на закрытом заседании Совета «Россия — НАТО» Президент РФ Владимир Путин пригрозил, что в случае вступления Украины в Североатлантический альянс она может прекратить существование как единое государство… В частности, Россия может аннексировать Крым и Восток страны. Чтобы не допустить НАТО к границам России, Путин «пообещал принять адекватные меры». Обращаясь к Президенту США Джорджу Бушу, Путин позволил себе сказать, что «Украина — это даже не государство! Что такое Украина? Часть ее территории — это Восточная Европа, а часть, и значительная, подарена нами!» [304] .

Стоит ли удивляться, что Германия и Франция торпедировали инициативу о предоставлении Украине и Грузии ПДЧ на саммите НАТО в Бухаресте (напомню, что все решения Альянса принимаются консенсусом), после чего Грузия столкнулась с краткосрочной, но болезненной агрессией со стороны России. После краткосрочного, но интенсивного вооруженного противостояния грузинская армия потерпела поражение, Южная Осетия и Абхазия превратились в независимые квазиреспублики, а сама Грузия была вынуждена принять весьма унизительный для нее мирный план Саркози [305] , из которого торчали российские уши.

Украина в ходе российско-грузинского конфликта оказалась в двусмысленном положении. С одной стороны, грузинские ПВО были оснащены поставленными нашей страной зенитно-ракетными комплексами, с другой — отряд кораблей Черноморского флота РФ, базировавшихся в украинских портах, принимал участие в боевых действиях против Грузии. Но не только эта двусмысленность, а и осознание сложности ситуации подтолкнули украинских аналитиков к необходимости переосмыслить ситуацию. Национальный институт стратегических исследований обратил внимание на следующие проблемы:

— Расширение зон потенциальных военных конфликтов вблизи границ Украины и рисков их активизации. Сегодня РФ создает военные базы на территории самопровозглашенных государств Южной Осетии и Абхазии (то есть фактически на территории Грузии), что не получило адекватной оценки мирового сообщества. «Мягкая сила» европейской дипломатии оказалась неэффективной и неспособной пресечь военно-политическое давление России на своих соседей. В частности, в условиях отсутствия реальных международноправовых рычагов противодействия внешней и военно-политической стратегии России существует вероятность повторения сценария, апробированного в Грузии.

— Меры Российской Федерации по заполнению «вакуума безопасности» на постсоветском пространстве. В условиях стратегической паузы в США и кризиса дипломатии в ЕС Россия вводит собственную стратегию международных отношений, основой которой является концепция «Европа для больших государств». При этом предполагается, что страны постсоветского пространства (в частности, Украина) могут иметь ограниченный суверенитет в сфере влияния РФ.

— Отсутствие возможности мониторинга перемещения войск и боевой техники вблизи государственных границ Украины. Эта проблема обусловлена потерей действенности (после указа тогдашнего Президента РФ «О приостановлении Российской Федерацией действия Договора об обычных вооруженных силах в Европе и связанных с ним международных договоров») Договора об обычных вооруженных силах в Европе и создает дополнительные вызовы в связи с наличием конфликтных зон в регионе.

— Обострение Российской Федерацией двусторонних отношений. Самым ярким примером политики вмешательства во внутренние дела Украины и давления по поводу позиции Украины стали события российско-грузинской войны 2008 года. Речь идет об обращении Президента РФ к Президенту Украины от 11 августа 2009 года. Выпады и обвинения в адрес Украинского государства, решение отложить приезд нового посла стали очевидными шагами искусственного обострения отношений и попыткой повлиять на общественное мнение в Украине накануне выборов Президента. Принятие закона о новых условиях применения Вооруженных Сил РФ для «защиты российских интересов за рубежом», дополнение новой Военной доктрины РФ положением о возможности нанесения превентивного ядерного удара являются дополнительными вызовами мировому сообществу, остро требуют поставить вопрос о необходимости активизации Украиной усилий для наполнения новым содержанием «гарантий безопасности», полученных в 1994 году в Будапеште.

— Ограниченные возможности обеспечения достаточного уровня обороноспособности Украины собственными силами. В пределах реального оборонного бюджета выполнение программ перевооружения ВС новыми образцами вооружения и военной техники не обеспечивается.

Неудовлетворительное состояние ВВТ (вооружения и военной техники) не позволяет организовать полноценную боевую подготовку войск, что приводит к потере боеспособности Вооруженных Сил Украины.

— Неэффективность государственной политики по противодействию деструктивным внешнеинформационным воздействиям. Нескрываемое вмешательство России в сферу внутренней и внешней политики Украины в условиях слабого информационного противодействия негативно влияет на политическую стабильность общества [306] .

Показательным выглядит тот факт, что Владимир Путин в интервью немецкому телеканалу ARD в августе 2008 года противопоставлял ситуацию в Южной Осетии и Абхазии ситуации в Крыму: «Крым не является никакой спорной территорией. Там не было никакого этнического конфликта, в отличие от конфликта между Южной Осетией и Грузией. И Россия давно признала границы сегодняшней Украины. Мы, по сути, закончили в общем и целом наши переговоры по границе. Речь идет о демаркации, но это уже технические дела. Вопрос о каких-то подобных целях для России, считаю, отдает провокационным смыслом. Там, внутри общества, в Крыму, происходят сложные процессы. Там проблемы крымских татар, украинского населения, русского населения, вообще славянского населения. Но это внутриполитическая проблема самой Украины. У нас есть договор с Украиной по поводу пребывания нашего флота до 2017 года, и мы будем руководствоваться этим соглашением» [307] .

Интересно отметить, что в октябре 2008 года Джеффри Кюнер, обозреватель издания Washington Times, дал анализ сложившейся после военного конфликта на Кавказе ситуации в Европе, который оказался пророческим: «Главная цель Москвы — вырвать из-под контроля Киева Крымский полуостров. Большая часть жителей Крыма — это этнические русские. Что еще важнее, в крымском Севастополе базируется российский Черноморский флот. Согласно договору от 1997 года между двумя странами, российские корабли должны уйти оттуда к 2017 году. Президент Украины Виктор Ющенко отказывается продлевать срок аренды. Он совершенно справедливо опасается, что Москва намерена оставаться там неопределенно долго, чтобы со временем присоединить к себе весь Крым. Российское руководство уже заявило, что не покинет базу в Севастополе, а морское право Киева на Россию не распространяется.

Более того, Россия тысячами раздает российские паспорта своим сторонникам в Крыму. План заключается в повторении того, что уже произошло в Южной Осетии и Абхазии: создать предлог для направления в Крым российских «миротворцев» для защиты якобы попавших в беду российских граждан.

Но Украина не Грузия. Это большая и сильная в военном отношении страна, хорошо помнящая о российском господстве. Любая попытка Москвы расколоть ее натолкнется на ожесточенное сопротивление. Это может вызвать кровопролитную войну между Россией и Украиной. В нее неизбежно окажутся втянутыми Польша и страны Балтии — а все они члены НАТО. Воинственный национализм Путина грозит общеевропейским пожаром.

Битва за Украину — это не только испытание силы воли регионального масштаба. Это столкновение за будущее Европы и за роль России в этом будущем» [308] .

К сожалению, внутренние противоречия в украинском руководстве привели к неспособности мобилизоваться ради отражения российского давления. Более того, газовая война 2009 года нанесла серьезный удар по международному авторитету Украины и окончательно вбила клин между Виктором Ющенко и Юлией Тимошенко. В этих условиях приход к власти Виктора Януковича был только вопросом времени. Россия же, со своей стороны, усугубила ситуацию с помощью административно-дипломатического приема: назначенный на смену Виктору Черномырдину послом России в Украине Михаил Зурабов прибыл в Киев не сразу после назначения в августе 2009 года, а в январе 2010-го.