Чтение онлайн

Фиделе Барби спокойно заметил:

– Это все мой дядя Гастон. Остальные члены семьи его не одобряют. К тому же на уход за этими детьми ушла солидная часть нашего семейного состояния.

– Семейное состояние, ты сказал? – подмигнул Бонду Крэст. – И из чего оно состоит? Из раковин каури?

– Не совсем, – ответил Барби. Видно было, что он не привык иметь дело с людьми, подобными Милтону Крэсту, и чувстовал себя довольно смущенным. – Хотя лет сто тому назад мы неплохо заработали на перламутре и бирюзе – тогда они шли просто нарасхват, – главной статьей доходов всегда была копра.

– А незаконнорожденных ублюдков использовали как рабочую силу, я думаю. Отличная идея. Может, мне у себя дома следует этим заняться?

Крэст опять перевел взгляд на жену. Ухмылка на его губах стала еще шире. Прежде чем он успел сказать очередную гадость, Бонд отодвинулся от стола, поднялся и вышел на палубу, захлопнув за собой дверь.

Минут через десять Бонд услышал, как кто-то почти бесшумно спускается по лестнице с верхней палубы. Он оглянулся. Это была Лиз Крэст. Она подошла к нему и сказала сдавленным голосом:

– Я сказала, что иду спать, но решила все-таки зайти сюда и узнать, не нужно ли вам что-нибудь. Боюсь, что хозяйка из меня никудышная. Вы что, собираетесь спать на палубе?

– Мне здесь нравится, – ответил Бонд. – И воздух ночной лучше, чем искусственный в каюте. К тому же я очень люблю смотреть на звезды. А такого их количества я до сих пор нигде не видел.

Она сразу же ухватилась за предложенную тему и быстро заговорила:

– Мне очень нравится Пояс Ориона, а больше всего – Южный Крест. Вы знаете, когда я была маленькой, я думала, что звезды – это дырочки в небе. Мне казалось, что весь мир окутан каким-то огромным черным покрывалом, за которым – вселенная, полная яркого света. И этот свет просачивался на Землю сквозь звезды-дырочки. В детском возрасте чего только не придумаешь, правда?

Она заглядывала ему в глаза в надежде, что он поддержит беседу и не отошлет ее прочь.

Бонд сказал:

– А вдруг так и есть на самом деле? Нельзя же верить всему, что говорят ученые, которые все чудеса превращают в скучную обыденность. А где вы тогда жили?

– В Рингвиду, Нью-Форест. Это прекрасное место для детей. Они вырастают там счастливыми. Мне бы очень хотелось однажды вернуться туда.

– Да, далековато же вы забрались, – сказал Бонд. – Наверное, сейчас там все покажется вам скучным.

Она коснулась его руки.

– Пожалуйста, не говорите так, – дрожащим голосом прошептала она. – Вы ничего не понимаете… Я не могу больше… Не могу больше не иметь возможности делать то, что делают люди. Обыкновенные, простые люди. Я… – Она нервно рассмеялась. – Вы не поверите, но я уже почти забыла, что можно вот так просто поговорить с человеком. С таким, как вы… – Неожиданно она крепко пожала ему руку. – Простите меня, но мне очень хотелось это сделать. А теперь я пойду спать.

Но тут сзади раздался знакомый мягкий голос. Язык явно заплетался, но каждое слово было тщательно артикулировано:

– Так, так. Кто бы мог подумать? Путается с водолазом!

Крэст стоял в дверном проеме, широко расставив ноги и упираясь руками в притолоку. Он стоял спиной к свету, и его силуэт сильно смахивал на обезьяну-бабуина. Холодный воздух вырвался в распахнутую дверь салона, и на несколько секунд теплый ночной воздух открытой палубы стал прохладным. Крэст сделал шаг вперед и плотно прикрыл за собой дверь.

Бонд тоже сделал шаг вперед и слегка согнул руки в локтях, прикидывая расстояние до солнечного сплетения Крэста. Бонд сказал:

– Не торопитесь с выводами, мистер Крэст. И попридержите язык. Вам и так повезло, что до сих пор вы целы и невредимы. Не испытывайте мое терпение. Вы пьяны. Идите проспитесь.

– Ого! Как заговорил наш милый приятель!

Крэст медленно перевел взгляд с Бонда на свою жену. Презрительно оттопырив губу, он вытащил из нагрудного кармана серебряный свисток и стал крутить его на цепочке вокруг пальца.

– По-моему, он не сечет фишку, сокровище. Ты так не считаешь? Ты что, не сказала ему, что трое наших Гансиков не даром мой хлеб едят?

Он опять повернулся к Бонду.

– Если ты, парень, только пальцем пошевелишь, я свистну. Только один раз. И знаешь, что будет? Будет тебе, дорогой мой мистер Бонд, хорошенькая взбучка. А потом, – он кивнул головой в сторону борта, – за борт! Человек за бортом! Ах какая жалость. Мы, конечно же, бросаемся искать, но знаешь, что вдруг произойдет? Мы вдруг случайно напоремся на тебя сразу двумя винтами! Кто бы мог подумать?! Как же не повезло этому бедняге Джиму! Ведь он нам так нравился!

Крэст принялся раскачиваться на носках.

– Усек, Джим? Ну, тогда ладно. Мы опять лучшие друзья и идем делать баиньки.

Он медленно оторвал руку от двери и поманил жену пальцем.

– Двигай ножками, сокровище. Пора баиньки.

– Конечно, Милт. – Быстрый испуганный взгляд вбок. – Спокойной ночи, Джеймс.

Не ожидая ответа, она юркнула мимо Крэста и почти вбежала в салон.

Крэст поднял руку:

– Только спокойно, парень. Без резких движений, да?

Бонд молчал и только не отрываясь смотрел Крэсту в глаза.

Крэст еще немного помялся в явной нерешительности, буркнул: «Ну, тогда пока», вошел в салон и закрыл за собой дверь. Сквозь оконное стекло Бонд видел, как тот, покачиваясь, прошел вдоль стены, гася за собой свет. Потом он вышел в коридор, показалась полоса света из приоткрытой двери в каюту, и стало темно.

Бонд повел плечами. Ну и человек! Он облокотился на поручни и какое-то время смотрел на звезды, на фосфоресцирующую кильватерную дорожку, успокаиваясь и расслабляя приготовившиеся к схватке мускулы.

Через полчаса, когда, приняв душ, Бонд приготовил себе постель из диванных подушек, ночь прорезал душераздирающий крик. Кричала женщина… Бонд одним прыжком преодолел салон и коридор, но, уже положив руку на ручку двери в капитанскую каюту, остановился. Слышно было, как она всхлипывала и как что-то бубнил своим мягким голосом Крэст. Бонд убрал руки с дверного замка. Черт! Ну какое ему дело до этой парочки? Они – муж и жена. Если она сама готова это терпеть, вместо того чтобы развестись или даже убить… Зачем же Бонду брать на себя роль галантного рыцаря? Бонд повернулся и двинулся обратно. Когда он проходил по салону, вновь раздался вопль, но уже меньшей силы. Бонд выругался, поднялся на палубу, устроился на своем ложе и попытался сконцентрировать внимание на монотонном урчании двигателей. Неужели можно быть такой безответной? Или она из породы тех женщин, что готовы на все ради своих мужчин? Все, что угодно, только не равнодушие? Мозг Бонда отказывался не думать о происшедшем. Но с каждой минутой все больше наваливалась сонливость…