«Гильдебрандская редкая»
Шрифт:
– Кто-нибудь видел мистера Крэста? – спросил Бонд.
– Нет, сэр. А в чем дело? Что-нибудь случилось?
В голосе матроса слышалось неподдельное удивление.
Бонд придал своему лицу как можно более встревоженное выражение.
– Что-то его не видно. Ну-ка быстренько осмотрите яхту. Он спал на верхней палубе. Его там нет, а гамак порван. Вчера он здорово набрался, так что живо на поиски!
Когда спустя какое-то время случившееся стало очевидным для всех, Лиз Крэст впала в непродолжительную, но вполне достоверную истерику. Бонд отвел ее в каюту и оставил там всю в слезах.
– Ничего, Лиз, – сказал он. – Вы, главное, успокойтесь и ни во что не вмешивайтесь, я обо всем позабочусь. Надо дать радиограмму в Порт-Виктория, ну и еще многое другое. А Фрицу надо сказать, чтобы яхта шла быстрее. По-моему, возвращаться обратно нет смысла. Прошло уже шесть часов с рассвета, и никто не видел и не слышал ничего подозрительного. Значит, он упал за борт еще ночью. Шесть часов в этих водах – срок слишком долгий…
Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами:
– Вы имеете в виду… Имеете в виду акул и все такое прочее?
Бонд кивнул.
– Ах, Милт! Бедный мой, любимый Милт! Господи, почему же все так случилось?!
Бонд вышел из каюты и мягко прикрыл за собой дверь.
Яхта приблизилась к порту и сбросила скорость. Держась подальше от коварного рифа, она медленно скользила к месту стоянки по широкому заливу, который сейчас, в затухающем свете дня, казался желто-серым стальным блюдом. Маленький городок, расположившийся у подножия гор, лежал в тени, расцвеченной кое-где желтыми огоньками электрических лампочек. Бонд увидел, что от пирса к ним направлялся катер таможенно-иммиграционной службы. Наверное, население городка уже вовсю обсуждает невероятное происшествие, о котором было сообщено с яхты на радиостанцию «Сейшельского клуба», а оттуда, через шоферов и кухарок, слухи расползлись повсюду.
Миссис Крэст повернулась к Бонду:
– Я что-то начинаю нервничать. Надеюсь, вы не откажете мне в помощи и дальше? Все эти разговоры, формальности…
– Конечно.
– Да вы не беспокойтесь, – сказал Фиделе Барби. – Все эти люди – мои друзья. А судья – мой дядя. Сегодня мы напишем наши объяснения, завтра с ними ознакомится полиция, а послезавтра вы уже сможете уехать.
– Правда? – На висках у нее появились капельки пота. – Честно говоря, я и не знаю, куда ехать и вообще, что делать дальше. Может быть… – Она замялась и отвела взгляд. – Может быть, вы, Джеймс, не откажетесь отправиться вместе со мной в Момбасу? Вы ведь все равно туда едете. А на этой яхте вы доберетесь на день раньше, чем на этой вашей «Камбале».
– «Кампале», – поправил ее Бонд и закурил, чтобы выгадать несколько мгновений на раздумья. Он колебался. С одной стороны – четыре дня на этой роскошной яхте вместе с этой очаровательной женщиной, а с другой – рыба, торчавшая изо рта Крэста, не давала ему покоя. Неужели это сделала она? Или все-таки это дело рук Фиделе Барби, который знал, что его дядюшки и тетушки на острове Маэ не дадут его в обиду? Но надо же все-таки разобраться в этом деле!
– Это очень любезно с вашей стороны, Лиз, – ответил Бонд. – Конечно, я с удовольствием составлю вам компанию.
Фиделе Барби улыбнулся:
– Браво, друг мой. Я бы не отказался побыть на твоем месте, если бы не одно обстоятельство: эта редкая рыба – большая ответственность, и боюсь, что Смитсоновский институт завалит вас телеграммами. Не забывайте: вы ведь вроде как возглавляете научную экспедицию. А американцев вы хорошо знаете – они душу из вас вытрясут, пока не получат то, что им причитается.
Бонд внимательно следил за девушкой. Похоже, что убийцей была все-таки она. Теперь ему надо найти какой-то предлог, чтобы отказаться от ее приглашения. Было все-таки не по себе от мысли, что она могла убить человека таким жутким способом…
Но красивые синие глаза смотрели абсолютно спокойно. Лиз повернулась к Фиделе Барби и совершенно непринужденным тоном ответила:
– Я думаю, что это – не проблема. Я сообщу им, что решила подарить эту рыбу Британскому музею.
Джеймс Бонд отметил про себя, что теперь пот у нее выступил и на лбу. Впрочем, вечер был очень жарким…
Двигатели яхты замолкли. Загремела якорная цепь. Яхта замерла на гладкой поверхности залива.