Чтение онлайн

Джо встретился взглядом с Крис, и в ее глазах читалась та же фамилия: Галкины. Конечно же, их основная сфера — гипериум и его производная, галька. Но нет ни одной крупной корпорации, которая не выращивала бы кристаллы для своих крискинов и чипов. Просто потому что базовое программирование искинов начинается задолго до того, как кристалл наберет полный размер. А подпускать чужих к своим КрИИ не позволяет здоровая паранойя.

— Вы отказали Галкиным в поставках М-среды?

— Они пришли после Гагариных.

— Как всегда… — хмыкнул Джо.

Вспомнилось, как азартно Дедуля потирал ладони, обходя Натана Галкина на очередном повороте и как радостно декламировал: а вот и 106:99 в мою пользу!

То есть противостояние у них было старое, наверняка завещанное бабушкой Иваной, а той его оставил в наследство дедушка Луис. Здоровая конкуренция.

Хотя сложно представить, чтобы Галкин приложил руку к нападению на Дедулю. Слишком азартен. И уничтожать самого ценного партнера по играм, чтобы потом скучать в отсутствии достойных противников не в его характере. Наверное.

То есть вероятность причастности Галкиных 36 %. Всего или целых? А ХЗ.

— О чем задумался?

— О том, что Галкины слишком патриоты и слишком не любят флинксов, чтобы вот так взять и отдать им планету. Да вообще трудно себе представить, что кто-то может походя пожертвовать целым миром! Не астероидом каким, не метановой каменюкой с мегатоннами ресурсов, а планетой с живыми людьми. Это кем надо быть?

— Не знаю. Псевдолюдьми, наверное. Но кто-то же это сделал.

— А что думает об этом твоя Большая Ба? А дядя Леша?

Крис хмыкнула.

— Дядя Леша говорит «не лезь в это дерьмо». Бабуля повторяет слово в слово. И я бы не лезла, если бы… Знаешь, мои дедушка и тётя тогда погибли. А папа до сих пор иногда кричит во сне. Он не просто выгорел, у него жуткие мигрени и провалы в памяти. Хотя бы не постоянно, а периодами. Курс капельниц, и на время проходит. А потом снова. И это не вылечить, и чип ему снова не поставить, он даже флаер водит вручную и старается не смотреть в небо.

— В чем-то твой дядь Леша прав, лезть в это опасно. Но жить вообще опасно, а топить так и вообще смертельный трюк. И что теперь, ползать, что ли?

Крис пожала плечами и усмехнулась. Что она думает на тему «ползать, что ли», уже понятно.

— Значит, криминалистика… Тебе точно это надо, Джо?

— Точно. Как говорит Ваха, даже одна дебила это страшная сила, а если два дебила, то вообще звездец.

— Какой мудрый Ваха. Твой друг?

— Моя семья. И друг тоже. А как он Дедулины пироги ест! — Джо оглядел даже не ополовиненную роскошь на столе. — Что-то мне хочется кого-то укусить… Второй раунд?

— Ага, — согласилась Крис.

И они приступили ко второму раунду ночного перекуса. Они — молодые растущие организмы. Им надо!

31 ноября 1342 г.

Нью-Васюки, з.с. Сибирь

Все, что Джо с Крис не сумели съесть с одной попытки, запихнуть в себя со второй и утрамбовать с третьей, Окисана упаковала им с собой. Сказала, детишкам надо расти и хорошо питаться, а то знает она эти столовки, и вообще, как столовка надоест, пусть детишки приходят еще. Просто так. И друзей пусть приводят. После каникул вернется муж со старшими, и кафе снова будет подавать традиционную японскую кухню. Но она специально для детишек еще русских пирогов напечет, с бруснарехами и оранжатами.

— Что за оранжата? Грибы, что ли, такие? — предположила Крис уже по дороге обратно. — Или детеныши оранжей?

— Может, это падающие из оранжевых облаков птенцы оранжевых птиц? — Джо поднял лицо к светлеющему небу, нежно-зеленому с редкой оранжево-розовой пенкой облаков. — Вон оттуда. Смотри, облако как птица.

— Есть птенцов мне жалко.

— Это сейчас жалко, когда больше не лезет. А когда ты голодная, а они в пироге…

— Не-а. Я сытая. И спать хочу. Смотри, какая удобная мягкая лавочка.

— Даже не думай. Я обещал вести себя прилично, а не спать на лавочке. Так что открывай глаза… Или не открывай. Но до общаги мы дойдем.

— Злой, злой Джо.

— Это ты злых не видела. Вот как-то раз мы с Дедулей…

Под длинную и путаную байку о злых пиратах, которых они с добрым Дедулей выкуривали с заброшенной орбитальной станции (вольный пересказ старого голофильма), они добрались домой. В смысле до комнаты Джо, где предсказуемо не наблюдалось Стефа. И уснули, едва упав на кровать.

Как выяснилось с утра, даже не раздевшись.

И как выяснилось с утра, абитуриентская вольница заканчивалась прямо сегодня, с первым вступительным экзаменом. Который они едва не проспали.

Разбудил их Сержант. Причем не кваксом, как все нормальные люди, а заявился в корпус, распахнул дверь и рявкнул громче корабельной сирены:

— Па-адъем! Сдаете математику через час!

А потом сидел на столе, болтая ногами, и умиленно улыбался. Прямо как Ваха, тот еще сержант, только звался вторым пилотом и бортовым медиком.

Вахтанг Сяо, доктор до ситха наук и лучший друг Дедули, тоже радовался, глядя, как не выспавшиеся ученые бегают поутру. Как сталкиваются у гальюна и пытаются понять, сколько осталось до очередного взрыва автоклава с очередным гомункулюсом, и не свернет ли этот гомункулюс пространство-время во имя полного удовлетворения потребностей.

Ваха почему-то очень любил это слово, «гомункулюс», и применял его к месту и не к месту. Например, звал так маленького Юрика, а иногда и самого Дедулю. Юрику было обидно, и он как-то попытался доказать Вахе его неправоту, дубася того кулаками и воя на ультразвуковых частотах. Но попытка не удалась. Ваха, бармаглот этакий, подхватил годовалого Юрика за шкирку и закрыл ему рот большой ладонью. И тут хоть пинайся, хоть царапайся, хоть кусайся — без толку. Тем более зубов у Юрика тогда было маловато, а ручки-ножки коротковаты. Сейчас бы такой номер у Вахи не прошел.