Чтение онлайн

— Отлично, просто отлично. Свяжи меня с ее ректором, как там его, Перельман?..

— Тащ Игнасий Перельман. Ожидаю ответа… ожидаю… на линии.

Перед Михаилом повисло изображение усталого коруса (уроженец Корусанта, щуплое сложение, сизый отлив волос и сизо-зеленоватая кожа) с седыми висками и внимательными ярко-оранжевыми глазами под тяжелыми веками.

— Здравствуй, Михаил. Соболезную трагической потере. Чем могу помочь?

— Добрый день, Игнасий. Благодарю. — Михаил выдержал приличествующую случаю секундную паузу. — Мой сын Юра. Есть вероятность, что он жив.

— Прекрасная новость! — Ректор улыбнулся с большой долей искренности.

— Будет еще прекраснее, если мне удастся его найти и убедиться, что с ним все в порядке. — Михаил хмуро потер лоб. — Для него смерть деда оказалась слишком большим потрясением. Мне кажется, он испугался, что на Гагариных открыли охоту, и он может оказаться следующей жертвой… Ну ты понимаешь, мальчики в таком возрасте…

Ректор кивнул.

— Согласен, у детей в этом возрасте бывают очень интересные идеи. Так ты думаешь?..

— Да, я думаю, он мог спрятаться. Видишь ли, Юра получил весьма разностороннее образование, очень много читал классики, в том числе детективов. Я не хотел бы ограничивать свободу его выбора, в конце концов, ребенку полезно проявить самостоятельность. Но не знать, жив ли он, это мучительно. В один день потерять и отца, и сына… Помоги мне, Игнасий.

— Боюсь, не совсем понимаю, каким образом. Ведь твоему сыну всего восемнадцать, а в Академию поступают люди не младше двадцати. К тому же, вряд ли твой Берримор сам не просмотрел данные курсантов и абитуриентов? Если бы среди них был твой сын, ты бы уже нашел его по идентификационной формуле.

— Вот! Именно в том и проблема! Формула Юры в базе Миграции несколько не соответствует реальности.

— М-м-м… Ты уверен?

— На сто процентов. Хуже того, образцов его ДНК не осталось даже дома. Все следы зачищены, не побоюсь этого слова, профессионально. Что на самом деле и дает мне надежду, что Юра сбежал, а не погиб. И так как Академия ВКС едва ли не последнее место, куда он захотел бы поступить в ординарных обстоятельствах, думаю, он мог бы рассматривать ее как безопасное место.

— Оно действительно безопасное. Так что если Юра вдруг здесь, ты можешь о нем не волноваться.

— Настолько, насколько родители вообще способны не волноваться о своих детях, — развел руками Михаил. — Пожалуйста, присмотрись. Изменив имя, он наверняка изменил и возраст. Он очень взрослый и неординарный мальчик. Ты сам понимаешь, получить четвертый ранг в семнадцать лет удавалось очень немногим. Я уверен, увидев его, ты не сможешь его не узнать.

— Я постараюсь его найти, Михаил. Если он появится в Академии или где-то еще, где я смогу его увидеть…. Обещаю приложить все силы к тому, чтобы с твоим сыном не случилось ничего плохого.

Обещает он! Не то, что нужно, обещает. Но лучше хоть так.

Они обменялись положенными вежливыми фразами, распрощались, и голограмма уже погасла, а Михаил все сидел, уронив лицо в ладони и проклиная папашу. Ведь если бы не он, старый сумасшедший пень, у Михаила могла бы быть нормальная семья. И он бы искал сына, чтобы обнять, надрать уши и снова обнять. А не для того чтобы… Чтобы любым способом… Обезопасить его. Да. Юру от безумства Адама и всю Империю от Юры.

Тяжела доля отца, но долг есть долг.

— Берримор, — велел он глухо. — Составь письмо из того, что только что было мной сказано тащ Перельману. Покажи его пиар-отделу, пусть отредактируют. Разошлешь его всем ректорам всех приличных ВУЗов, где есть хоть одна летающая лоханка для студентов. Не включай в этот список Космоунивер, Ньютоновский, Ладому, Сяолинь… Пожалуй, всю первую десятку. С ними поговорю лично.

— Принято, Михаил Адамович.

— Вот и славно. У кого из них сейчас день?

— Ладома. Соединять?

— Ага, минуту. — Михаил потер лицо ладонями, глубоко вдохнул и выдохнул. — Соединяй.

31 ноября, Нью-Васюки

Джо и Крис сидели на каменном берегу пруда, разувшись, подвернув штанины и опустив ноги в воду.

Вода была черной, прозрачной и похожей на зеркало. На поверхности его плавали упавшие с бархатного неба звезды и перевернутая надпись «Мороженое». Внутри зеркала суетились зеленые и желтые рыбки, в поисках еды щекотно пощипывая босые ноги. А у самого зеркального дна колыхались таинственно размытые узоры из розовых, красных и оранжевых точек.

К парку с прудами тащ пилоты вышли с центральных улиц, где насмотрелись настенной живописи и уличной скульптуры, наслушались музыкантов и даже поглядели огненное шоу. Какой-то там тур всепланетного чемпионата среди молодежи, Джо не вникал. Главное, что в ночном городе смотрелось великолепно, а в радости артистов и зрителей можно было буквально купаться.

Уже здесь, на пруду, Крис рассказала, как в десять лет впервые увидела море из воды, а не песка: на Лунайленде, где вся планета — океан с миллионом островов. Джо тоже поделился историей о том, как они с Дедулей облазили дно вокруг десятка островов. Искали редкий вид кораллов, симбиотический с еще более редкими цветочными крыбами. А потом подарили аквариум с крыбами и черными кораллами Касе на день рождения. И как Кася потом этими крыбами их кормила — и маринованными, и печеными, и в супе, и сырыми в лимонном соке, и чего она только из них не готовила, смеясь, что сами принесли — сами и контролируйте популяцию! Они с Полем (Полуднем) нашли в Астрале сотню рецептов из морепродуктов и перепробовали их все, а потом еще сотню придумали сами. А крыбы все размножались и росли, росли и размножались.

— Смотри, какие вымахали, а ведь были сантиметров по пять…

Джо показал над раскрытой ладонью голо крыба. Тот, держась четырьмя ножками и двойным хвостом за веточку коралла, распустил мерцающие зеленью клешни наподобие гигантской хризантемы и поджидал неосторожную добычу. В ее качестве выступил палец Дедули: сразу стало понятно, что пять сантиметров этот крыб перерос в далеком детстве, а сейчас вытянулся во все пятнадцать. Палец пошевелился в воде, почти дотронулся — и клешни защелкали там, где он только что был. Рука Дедули подразнила крыба издалека и сложилась в кукиш. Крыб обиженно собрал клешни в плотный пучок впереди себя, поджал ножки, отцепился от веточки коралла и поплыл к соседней, где над ним не будут насмехаться всякие теплокровные.