Чтение онлайн

Полагаем, порочность этих доводов настолько очевидна, что нет смысла доказывать их незаконность и неэтичность. В. М. Гаккебуш также рекомендовал использовать зашифрованно гипнотизацию лиц в целях раскрытия преступлений: «Конечно здесь не должно и не может быть еще никакого подозрения у испытуемых, что такое исследование может послужить материалом для следствия» 115.

Критика данных рекомендаций, немедленно появившаяся в отечественной и зарубежной научной литературе, привела к тому, что уже в 1928 году В. М. Гаккебуш изменил свои взгляды. В учебнике, предназначенном для медицинских и социально-экономических вузов, он признал: «Возникает вопрос - можно ли полагаться на показания в состоянии гипноза и стоит ли прибегать к гипнозу в тех случаях, когда нужные показания нельзя получить другим путем?…Полагаться на такого рода показания нельзя. В некоторых случаях они могут быть более или менее вероятными, но и только. Нам кажется, что как общее правило, им нельзя придавать большего значения, чем показаниям человека, находящегося в состоянии сумеречного помрачения сознания.

Расстройство сознания, в сущности говоря, во всех этих случаях чрезвычайно сходно, в той же мере нарушена критика, ослаблена способность суждения. Восприятия окружающего теряют свой характер реальности. Даваемые в таком состоянии показания лишены всякой или значительной доли достоверности. Индивидуум за них не ответствен, - потому, что он их дал в состоянии, в котором не мог отдавать себе отчета в своих действиях, когда действительность он принимал за сон, а сон за действительность. Нужно при этом помнить, что среди впадающих в состояние глубокого гипноза имеются много истериков, склонных к фантастическим вымыслам и лжи. Эта склонность в состоянии гипноза не только не уменьшается, но приобретает особую интенсивность и выливается в самые чудовищные, хотя не всегда неправдоподобные формы» 116.

Резюмируя эти факты, В. М. Гаккебуш заключил: «Из вышеизложенных соображений мы должны прийти к выводу, что…применение гипноза в целях установления судебной истины практически мало применимо. Там, где оно и осуществимо, оно дает результаты сомнительные, в смысле своей достоверности» 117.

В том же 1928 году, когда появилось в печати это мнение В. М. Гаккебуша, юрист Л. Волож сравнил применение гипноза в уголовном судопроизводстве со средневековыми ордалиями: «Испытания кипящей водой, раскаленным железом, погружением в воду и в… гипнотический сон есть звенья одного ряда явлений. Мы устанавливаем этот ряд и полностью его отвергаем» 118.

В 20-х годах минувшего столетия в СССР выступал с сеансами эстрадного массового гипноза московский врач Н.А.Смирнов, избравший себе сценический псевдоним «Орнальдо». Писатель и философ Варлам Шаламов, проведший немало лет в сталинских лагерях, сообщает об утверждении одного осведомленного сокамерника: «С начала тридцатых годов «Орнальдо» - на секретной работе в НКВД» 119. Известно, что дочь этого гипнотизера была замужем за Виктором Абакумовым, возглавлявшим министерство государственной безопасности СССР, однако когда велось следствие по делу Абакумова, то ни одного факта использования гипноза в системе МГБ установлено не было 120. Несмотря на это, лагерный рассказ В. Т. Шаламова играет основное место в параграфе «Гипноз на службе у НКВД» А. И. Первушина, как документально доказанный факт 121.

Кроме упомянутого выше «дела следователя Захарова», документально установлен еще один случай, когда в СССР применялось гипнотическое внушение к лицу, подозреваемому в совершении тяжкого преступления. С 24 на 25 августа 1982 г. в г. Бобруйске Могилевской области бесследно исчезла 18-летняя Марина М., которая в ночное время вышла от своих знакомых, намереваясь идти домой. Ее труп обнаженный труп с признаками насильственной смерти был обнаружен в подвале одного из домов г. Бобруйска. Сотрудники милиции занялись проверкой лиц, ранее судимых за изнасилование, и здесь «перспективным фигурантом» посчитали жителя Бобруйска Александра Калинина, состоящего под административным надзором милиции, нигде не работающего и страдающего алкоголизмом.

Будучи задержанным, Калинин после недолгого запирательства признался сотрудникам милиции, что он напал на шедшую по ночной улице потерпевшую М., избил ее, раздел, изнасиловал, а труп унес в подвал дома поблизости. Через несколько дней одежда и другие вещи М. были обнаружены у жителя г. Бобруйска Игоря Дубовика, ранее судимого, характеризующего отрицательно, и у его сожительницы - Бухштабер. Эти лица на допросе показали, что в ночь на 25 августа 1982 г. обнаружили одежду и другие предметы, изъятые впоследствии у них, близ уличного скверика, после чего унесли с собой. К этому времени сотрудники милиции уже располагали признанием Калинина в нападении на М., поэтому проверкой достоверности показаний Дубовика и его сожительницы никто не занимался.

Руководителем следственной группы был назначен Сивцов В. П.
– заместитель начальника следственного управления прокуратуры Могилевской области. Калинин, хотя и признавал вину, но его показания были во-многом неполными, краткими, противоречивыми. В процессе расследования он даже отказался от признания вины, но на последующих допросах вновь стал утверждать, что изнасиловал и убил М. 28 декабря 1982 г. Сивцов В. П. провел «следственный эксперимент». Калинин был доставлен в кабинет № 11 Могилевского областного психиатрического диспансера, где в присутствии понятых и врача-гипнолога Сивцов В. П. объявил, что следственный эксперимент будет заключаться в беседе гипнолога и Калинина, последний предварительно должен находиться в состоянии гипнотического сна, а сам ход «эксперимента» зафиксируется аудиозаписью. После согласия Калинина на эту процедуру все вышли, оставив в кабинете гипнолога наедине с подозреваемым. После погружения Калинина в гипнотическое состояние в кабинет был приглашен Сивцов В. П. Что на самом деле происходило при этом «эксперименте» понятые не знали, так как находились за дверью. В протоколе «следственного эксперимента», написанным рукой Сивцова В. П., кроме ответов Калинина, была отмечена странная деталь: магнитофон частично зафиксировал лишь вопросы психотерапевта, а ответы загипнотизированного на магнитной ленте не записались «по техническим причинам» 122.

Такая избирательность следственной техники, очевидно, не позволила суду отнести протокол этого гипнотического эксперимента к числу судебных доказательств: приговор Могилевского областного суда не содержит ссылок на данный опрос под гипнозом. Однако суд счел вину Калинина в изнасиловании и убийстве М. доказанной, приговорив его 4 февраля 1983 г. к смертной казни. Определением Верховного Суда Белорусской ССР приговор был отменен, и дальнейшее предварительное следствие установило, что убийцей являлся Дубовик И., тот самый, у кого были обнаружены вещи покойной. Значительную роль в его разоблачении сыграла его бывшая сожительница Бухштабер, которая ранее давала ложные показания. Дубовик был осужден 12 июня 1984 г. к смертной казни, впоследствии замененной Указом Президиума Верховного Совета Белорусской ССР на 15 лет лишения свободы. Руководитель следственной группы Сивцов В. П. получил строгий выговор.

В процессе дополнительного расследования по данному делу Калинин прошел стационарную судебно-психиатрическую экспертизу, результаты которой выявили причины его склонности к самооговору: «Страдает олигофренией в степени умеренно выраженной дебильности…, обнаруживает повышенную внушаемость, так как внушенные словесные инструкции достаточно быстро реализуются… Установление логических связей и отношений затруднено. Снижена критичность мышления… Легко провоцируется на ошибочное решение (ответ). В специальных пробах ни разу не смог противостоять навязанному мнению, не выражает сомнения в истинности заявлений экспериментатора. Когда предлагается несколько вариантов решений (заведомо ложных), испытуемый, как правило, выбирает первый вариант» 123.

Так бесславно завершилась еще одна попытка в отечественной криминалистике использовать гипноз в рамках декларируемого УПК следственного эксперимента 124.

О недопустимости применения гипноза при опросе подозреваемых (обвиняемых) свидетельствует текстуальное изучение резолюции № 37/194, принятой 18 декабря 1982 года Генеральной ассамблеей ООН. Этот документ содержит 6 принципов медицинской этики, относящихся к роли работников здравоохранения «в защите заключенных или задержанных лиц от пыток и других жестоких, бесчеловечных или унижающих достоинство видов обращения и наказания». Принцип 3-й гласит: «Работники здравоохранения, в особенности врачи, совершают нарушение медицинской этики, если они вовлечены в любые другие профессиональные отношения с заключенными, целью которых не является исключительно обследование, охрана или улучшение их физического или психического здоровья» 125.

Таким образом, резюмируя изложенное, можно с уверенностью сделать вывод - не существует каких-либо законных оснований для применения опроса под гипнозом в интересах правоохранительных органов РФ, какой бы категории субъектов УПК это действие не касалось (свидетель, потерпевший, подозреваемый, обвиняемый). Все подобные разрешающие рекомендации (Л. П. Гримак, С. Г. Кехлеров, А. И. Скрыпников, В. Д. Хабалев и др.) - незаконны. Подобные «гипнотические опросы», если о них станет известно адвокатам или судьям, могут дезавуировать всю систему доказательств, полученную на основании такого «сеанса гипноза».