Чтение онлайн

Через некоторое время засов её двери заскрежетал и на пороге появился огромный слуга с заспанными глазами и отрешённым взглядом. Он был немым, поэтому спрашивать что-либо было бессмысленно.

– Тот человек в соседней комнате всё время стонет... Ему нужна помощь. Ты ведь не хочешь, чтобы он скончался? Я помогу ему, если ты проводишь меня.

Слуга почесал плешь на затылке, поковырял в гнилых зубах, словно это могло помочь ему думать, затем ощерился и махнул рукой, пропуская её в коридор. Связка ключей, висящих на его поясе, помогла отпереть дверь, за которой лежал 'норманн'.

– Мне нужна чистая одежда для меня, ты понимаешь? И чистый кусок материи для него, а ещё что-нибудь из выпивки покрепче.

Слуга медлил, тупо почёсывая затылок.

– Ну? Чего же ты ждешь, тупица, иди же? Можешь запереть меня здесь, я пока промою его раны, бестолочь.

Последние слова, наконец, подействовали, и слуга, звеня ключами, быстро вышел из комнаты, запирая за собой дверь.

– Жёстко ты с ним разговариваешь? Не боишься, что обидится?
– неожиданно прозвучал густой голос 'норманна', и Франсуаза, вздрогнув, обернулась к лежащему человеку.

Она потушила свечу, в ней больше нет необходимости, за окном совсем рассвело.

– Тебе полегчало, как я погляжу?
– надменно произнесла девушка, отрывая кусок от своей сорочки и смочив его в воде.

Она присела рядом на корточки, протирая лицо мужчины, и теперь он мог рассмотреть её. Совсем юное лицо уже не казалось ему кукольным, наверное, сейчас она была самой собой, забыв про презрение и надменность. Она пусть ненадолго стала простым человеком, как те крестьянские девчонки, которые бывали в его постели. Но ни одна не смотрела на него без страха, как эта, ни одна не смывала по собственной воле с его тела кровь и не прикасалась к нему без боязливых содроганий.

Её лицо выглядело бледным, тонким, почти прозрачным, и эту бледность ещё больше подчёркивали белокурые спутанные локоны, которые совсем недавно были уложены по последней моде робкими руками служанок. Что стало с ней, с этой маленькой любовницей маркиза, почему вдруг впала в немилость? Её тонкие руки покрыли синяки, кому как не Райсу знать, отчего такие остаются. Такие, иссиня-красные с кровяными крапинами бывают только, когда сильно сдавливаешь тело, пытаясь его удержать в нужном положении. Кровь на сорочке и синяки в уголке губ. Норманн впервые рассматривал результат после насилия. Он никогда не интересовался жертвой своего насилия, как она выглядит после его огромных рук, а уж тем более чужую жертву.

– Зачем тебе это?

– Что?

– Зачем ты возишься с моими ранами? Тебе, как видно, самой нужна помощь?
– прошептал он, глядя в её глаза. Но она только горько усмехнулась.

– Не уж-то знаменитый своей жестокостью 'норманн' испытывает жалость, глядя на меня?

Мужчина промолчал, тогда она добавила.

– За меня можешь не беспокоиться. Я уже в порядке, а синяки это всё проходящее, заживёт, - девушка продолжала делать своё дело, заматывая рану на голове и не глядя в глаза мужчины.

– Ты не ответила на вопрос.

– Что ты хочешь услышать, норманн?

– Зачем ты помогаешь мне? Разве ты меня совсем не боишься? Ведь я настоящая сволочь, особенно с такими хрупкими куклами, как ты.

Слова Франсуазы прозвучали жёстко, словно полоснула сталь клинка:

– Ты, в самом деле, думаешь, что меня теперь это пугает?

– Это всегда пугает женщин рядом со мной.

– Тебе нравится так думать?

– Нет! Но теперь уже всё равно, у меня репутация поганого человека.

– Всё можно изменить, если захотеть...

Ненадолго воцарилась тишина, затем Райс заговорил:

– Я нужен тебе. Иначе, зачем тебе возиться со мной? Ведь так?

– И что же в этом зазорного? Я помогу тебе, а ты поможешь мне.

– Каким образом?

– Ты большой и крепкий, - немного помолчав, она шёпотом добавила.
– Мне нужен спутник, помощник, который поможет мне сбежать отсюда и благополучно добраться до моего поместья.

– С чего ты взяла, что это буду я?

– Почему нет? Я слышала, что в битве ты - бешеный ураган, к тому же, глядя на тебя, не каждый захочет с тобой связываться.

Норманн криво улыбнулся и произнёс:

– Хорошенькое дельце: громила, которого узнает любой ещё издалека и маленькая потаскушка, которая лишь способна привлечь своим кровавым запахом любого охотника. Ну уж нет... вместе у нас нет никаких шансов.

– В отдельности шансов у нас ещё меньше. Помоги сбежать, и я заплачу тебе, немного, но не обижу.

Норманн беззвучно рассмеялся, сморщившись от боли и сплюнул в сторону кровь с разбитых губ.

– Господи, что ты можешь предложить? Свою щель между ног, и ту разорванную в клочья?

Франсуаза не подала виду, что обиделась, только возразила:

– Разве тебя только это интересует? Я - баронесса, и у меня есть кое-какие сбережения.

– Я - тоже барон, но у меня ни черта, кроме члена нет. Даже земельной собственности...

– В таком случае, я буду полезна тебе, а ты мне. Подумай над этим.

Франсуаза встала, проверяя свою работу, затем добавила:

– И впредь не смей называть меня потаскушкой, - она слегка сдавила предплечье мужчины, как раз в том месте, где кровоточила рана, Райс болезненно застонал, чертыхаясь, но побоялся снова обозвать женщину.

Когда зашёл слуга, Франсуаза успела забинтовать голову 'норманна'. Он подал девушке куски материи и одежду, что она просила. Он как-то странно смотрел на неё, всё время ухмыляясь и облизывая потрескавшиеся губы. Это заметила не только Франсуаза, но и всё ещё лежащий на полу мужчина.

– Чего ты пялишься на меня?
– косясь на него, зашипела девушка, вперив горящий взгляд.

Тот снова глупо ухмыльнулся и, молча прошагав до двери, встал там, искоса поглядывая на свою совсем недавнюю жертву. 'Норманн' молча наблюдал, чувствуя свою беспомощность и удивляясь, как у этой маленькой хрупкой девушки хватает храбрости или безрассудства так говорить с полоумным слугой. Никто не знает, что у него на уме, и как тогда поступить, если он набросится на неё прямо здесь и начнёт насиловать или убивать? Глупая девчонка! Собственная беспомощность раздражала 'норманна'. Но, к счастью, как только слуга отошёл от девушки в сторону, они перестали замечать друг друга. Франсуаза, быстро промыла рану на предплечье мужчины и замотала чистой тряпицей.