Чтение онлайн

Она сделала шаг внутрь и мгновенно растаяла в темноте.

–  Постой!
– рявкнул Львиносвет и в упор посмотрел на брата.
– Мне показалось или ты, в самом деле, видишь этот туннель?

–  Вижу, - кивнул Воробей.

–  Но как?

–  Во сне я всегда вижу.

–  Значит, ты знаешь, как я выгляжу?
– изумленно ахнул Львиносвет.

Воробей насмешливо прищурился.

–  Честно скажу, без царапин ты выглядел гораздо лучше, - фыркнул он.

Львиносвет обиженно взмахнул хвостом.

–  Ничего, заживет, - пробурчал он, протискиваясь в туннель вслед за Голубкой.

Воробей бросился за ним, оттолкнув ее назад.

–  Я поведу, - объявил он тоном, не терпящим возражений.
– Я привык к темноте.

Пол под лапами был сырой и грязный, холодная жижа чавкала под когтями. С каждым шагом становилось все холоднее, вскоре подушечки на лапах Воробья окоченели. Положившись на свои чуткие усы, он молча брел по извилистым коридорам.

–  Вы там не отстали?
– окликнул Воробей, слегка повернув голову.

–  Я здесь, - голос Львиносвета эхом отлетел от каменных стен.
– Голубка, ты где?

–  Прямо за тобой, - отозвалась сестра.

Воробей почувствовал, как Львиносвет дотронулся носом до его хвоста.

–  Ты знаешь, куда мы идем?

–  Нет.

Но какая-то невесть откуда взявшаяся уверенность вела его все глубже и глубже в сердце земли. Любопытство сжигало Воробья изнутри. Он слышал, как Львиносвет то и дело шумно втягивает в себя воздух, вынюхивая следы опасности. Проникнув в мысли брата, Воробей понял, что Львиносвету за каждым поворотом мерещатся оскаленные клыки и острые когти.

–  Не беспокойся, на этот раз тут не будет воинов Ветра, - сказал Воробей.

–  Слышите?
– раздался из кромешной тьмы испуганный голос Голубки. Она резко остановилась, страх волнами хлынул от ее шерсти.

Воробей насторожил уши. Так и есть, впереди журчала вода, эхо далеко разносило ее шум по темным каменным коридорам. В следующее мгновение Львиносвет оттолкнул брата и протиснулся вперед.

–  Я знаю, где мы!

Воробей торопливо нагнал его. Тусклый свет, появившийся впереди, выхватил из тьмы широкие плечи Львиносвета. Еще несколько шагов и коты вышли в просторную пещеру, залитую лунным светом, просачивавшимся сквозь трещину в высоком своде. Посреди пещеры бежал быстрый ручей.

Голубка, моргая, застыла на пороге пещеры. Когда ее глаза привыкли к свету, она подошла к ручью и робко потрогала лапой воду. Черные капли полились с ее когтей.

–  Явились!

Голубка с писком отскочила от ручья, услышав скрипучий голос, раздавшийся откуда-то из-под самого свода пещеры.

Воробей поднял голову и посмотрел на торчавший из стеньг каменный выступ. Там сидел уродливый кот - голый и белоглазый, со сморщенной безволосой шкурой и чудовищно выпученными слепыми глазами.

–  К-кто это?
– сдавленно прошептала Голубка.

–  Утес, - дернул хвостом Воробей.

Он с вызовом посмотрел на древнего кота. Что ему вдруг понадобилось? Когда Воробью была нужна его помощь, Утес и не подумал явиться на его зов, а теперь, видите ли, сам привел их к себе! Яростный гнев вскипел в груди Воробья.

–  Ты приказал мне бросить Огнехвоста в полынье!
– прошипел он, прижимая уши.
– Зачем ты это сделал? Хотел, чтобы все кругом считали меня убийцей?

Утес ответил ему невозмутимым слепым взглядом, заставившим Воробья невольно поежиться. Ему вдруг почудилось, что Утес прекрасно видит его.

–  Какая разница?
– процедил древний кот.
– Мне все равно, кто и что подумает. Я не мог позволить тебе погибнуть в напрасной попытке изменить чью-то судьбу - Уродливый кот скривил рот, окинул невидящим взглядом троих котов, стоявших под ним.
– Чему суждено сбыться, то сбудется. Но речь не об этом. Отвечайте, почему вы пытаетесь сойти с того пути, который мы вам прочертили?
– пророкотал он.

У Воробья задрожали лапы. О чем говорит Утес?

–  Кто это?
– шепотом спросил Львиносвет.

Голубка, оцепенев от ужаса, смотрела на лысое чудовище, восседавшее над ее головой.

–  Он… из Звездного племени?
– пролепетала она.

–  Вот еще!
– огрызнулся Утес.
– Я не имею никакого отношения к Звездному племени. Я поселился здесь задолго до того, как ваши предки появились на свет.

Воробей почувствовал нарастающее смятение Львиносвета.

–  Откуда ты его знаешь?
– шепотом спросил Львиносвет, не сводя глаз с Утеса.

Лысый кот свесился со своего каменного насеста и покачал головой, как изготовившаяся к нападению змея.

–  Мы с твоим братом старые знакомые, - прорычал он, разевая пасть.

–  Он нас видит?
– пискнула Голубка, в ужасе глядя на выпученные глаза Утеса.

Тот выпрямился и расправил плечи, зловеще поигрывая голым хвостом.

–  Вот уж не думал, Воробей, что твои товарищи окажутся такими мышеголовыми олухами! Я оказал им великую честь, призвав к себе, а они только глазами хлопают, да задают глупейшие вопросы, словно котята, впервые переступившие порог детской!

Воробей решительно вышел вперед.

–  Значит, ты нас призвал?

Утес моргнул выпученными глазищами.

–  А ты думал, только у тебя есть дар пробираться в чужие сны?
– насмешливо осклабился он.
– Дурни! Глупцы мышеголовые! Ни толку от вас, ни проку, суета одна!
– Внезапно разъярившись, Утес вскочил и привстал на цыпочки, выгнув дугой свою голую спину.

Львиносвет выпустил когти и распушил хвост, но Воробей остановил его.

–  Давай выслушаем, что он скажет.

–  Это вы во всем виноваты!
– продолжал бесноваться Утес.
– Проклятая Троица! Если бы вы не родились, то и Сумрачный лес никогда бы не обрел свое могущество!

Воробей так и застыл с разинутой пастью.

–  Эй, полегче!
– прошипел он, придя в себя.
– Между прочим, мы не по своей воле появились на свет!

–  Но появились же!
– сплюнул Утес.
– И тем самым исполнили Пророчество, рожденное на заре времен, дав силы врагам, которые без вас уже давным-давно исчезли бы из памяти живых!
– Теперь он метался по узкой площадке, как загнанная в угол крыса, его голая шкура подергивалась и морщилась от бессильной ярости.
– А теперь из-за вас всем племенам воителей угрожает смертельная опасность!
– Внезапно Утес замер, встряхнулся и свесил свою уродливую голову вниз.
– У вас, котов- воителей, слишком долгая память! Вы помните мертвых и, тем самым, продлеваете их посмертное существование. Вы чтите своих погибших воителей, оплакиваете близких и проклинаете врагов, вы передаете своим детям истории о давным-давно отшумевших битвах, вместо того, чтобы отбросить прочь всю эту протухшую мертвечину и жить настоящим! О, безмозглые, когда же вы научитесь забывать?