Чтение онлайн

Воробей выгнул спину и выпустил когти, не в силах вынести такого оскорбления наследия племен. Но Утес еще не закончил.

–  Вы сами накликали на себя смертельную опасность!
– завыл он.
– Сами взрастили своих врагов и подготовили почву для страшной битвы! Вы слишком долго ненавидели злодеев рода кошачьего, которых следовало забыть навсегда! Своей упрямой памятью вы продлили их существование, позволили набраться сил и найти сообщников на окраинах территории Звездного племени, в глухих чащобах, куда не смеют заглядывать звезды!
– Утес затряс лысой головой, рябь прошла по его голой спине.
– О, почему вы не дали им кануть в бездну забвения?

–  А ты сам?
– звонко спросила Голубка, распушая загривок.
– Ты сам хотел бы навсегда исчезнуть из памяти?

Воробей хотел остановить ее, но Голубка вышла к ручью и смело уставилась на Утеса.

Тот сел, тяжело вздохнул.

–  Я смирился бы с этим, - проскрипел он.
– Пропадать, так пропадать.

Воробей возмущенно вскинул голову. Как смеет этот подземный слепец упрекать их?

–  Мы чтим своих мертвых, потому что это делает нас живыми!
– горячо воскликнул он.
– Ты умер так давно, что забыл, что такое любовь, благодарность и память! Нельзя жить, не помня ни добра, ни зла.

–  Да знаю я, - устало вздохнул Утес. Плечи его сгорбились, тяжелая голова упала на грудь.
– Таков уж путь воителей… Вы должны помнить своих ушедших.

–  Это делает нас сильными, - твердо сказал Львиносвет.

–  Делало, - поправил его Утес, качая головой.
– А теперь эти воспоминания превратились в угрозу всему вашему существованию. Я знаю, что без тьмы не бывает света, но сейчас Тьма, родившаяся среди звезд, грозит разрастись и навсегда поглотить свет.
– Утес снова повесил голову и покрутил выпученными глазами.
– Вы были нашей единственной надеждой! Вы - Трое, ставшие Четырьмя!

Воробей решительно взмахнул хвостом.

–  Мы никуда не делись! И мы готовы исполнить свой долг!

–  Да что ты говоришь?
– скривился Утес. Его белые глаза призрачно светились в темноте.
– Тогда почему же вы спешите сдаться еще до начала битвы?

Голубка попятилась от ручья и поспешно юркнула за спины братьев. Львиносвет виновато потупил взгляд. Воробей не успел узнать, какие проступки тяготят совесть его товарищей, возмущение захлестнуло его.

–  Клан Бесконечной Охоты сказал мне, что наших усилий недостаточно!
– гневно процедил он. Пусть Утес знает, что у него были веские причины утратить веру в себя!
– Они заявили, что одни мы не справимся, и нам нужно найти четвертого кота.

–  И вы его нашли?
– поинтересовался Утес.

–  Нет!
– огрызнулся Воробей.
– Знаешь, не так- то просто найти того, не знаешь кого! Откуда мы знаем, где искать?

–  Довольно препираться!
– прошипел Утес.
– Нечего попусту время терять! Сказано вам - найдите Четвертого, вот и ищите! Примите свое предназначение. В этом единственная надежда всех племен!

Внезапно лунный свет потоком хлынул сквозь отверстие в потолке пещеры, словно где-то высоковысоко в небе невидимая сила разогнала облака. В этом свете Воробей увидел глаза, глядевшие на них из темноты под скалой. Со всех сторон их окружали безмолвные коты.

Воробей подошел к ручью, принюхался. Нет, это не было Звездное воинство! От этих котов пахло бескрайними небесами и иссеченными ветрами скалами. Неужели это предки Утеса? Или его соплеменники? Воробей задрожал всем телом, когда из моря запахов до него вдруг донесся единственный, неповторимый, навсегда выжженный в сердце.

«Половинка Луны!»

Теперь он увидел в толпе ее нежную белую шерстку. И тут же заметил рядом огромную черную тень. Барсучиха вышла из тьмы туннеля на середину пещеры.

–  Это Полночь?
– прошептала Голубка, прижимаясь к Воробью. Тот почувствовал, как она дрожит.

–  Да.

–  А остальные кто?
– спросил Львиносвет.

–  Это Древние, - ответил Воробей, не сводя глаз с Половинки Луны.
– Предки Клана.

Теперь он узнал в толпе Сломанную Тень и Совиное Перышко.

–  Долго мы ждали, - донесся с другого берега ручья раскатистый голос Полночи. Круглые глаза старой барсучихи остановились на Голубке.
– Ты разберись, кому можно доверять. Твое сердце знает правду, научись слушать его.
– Барсучиха повернула свою тяжелую полосатую голову к Львиносвету.
– А ты не закрывай глаза, не жди, что нужный путь сам ляжет тебе под ноги. Избери свою дорогу и иди по ней, храбрый воин.

Воробей нетерпеливо вытянул шею, ожидая, какое напутствие Полночь приготовила для него.

–  Ты!
– прогудела она, впившись в него немигающим взглядом.
– Когда все кругом позакрывали глаза, мы даровали острое зрение слепому коту. Тебе дано видеть больше других, маленький лекарь, но ты должен научиться смотреть вглубь. Ты мудрее многих, но плохо пользуешься своим даром. Твоя сила пока скрыта от тебя, тебе предстоит ее найти.

Воробей потерял терпение. Опять поток пустых слов вместо ясного совета! «Смотри вглубь… найди свою силу!»

–  Мне надоели ваши загадки!
– взорвался он.
– Скажите прямо, что нужно сделать, чтобы спасти племена воителей! А не можете сказать - так молчите вообще! Вы сами ничего не знаете, только головы нам морочите!

–  Мы уже видели вашу слабость, - проворчал Утес со своего выступа.
– Ты хочешь, чтобы мы сделали вас еще слабее?

Взмахнув лапой, он сбросил на пол пыль и мусор, густым слоем покрывавшие его скалу. Мелкие камешки посыпались на головы трех котов, потом сверху свалилось что-то тяжелое.

–  Вы плохо старались, потому и не добились ничего!
– продолжал ворчать Утес.

Но Воробей уже не слушал его. Его глаза были прикованы к обломкам дерева, валявшимся под каменным выступом. Сорвавшись с места, он перепрыгнул через ручей и стал протискиваться сквозь толпу Древних.

«Моя палка!»

Его сердце пустилось вскачь при виде двух половинок треснувшей пополам палки. В дрожащем свете луны он видел на дереве ряд знакомых зарубок, ведущих счет жизням и смертям котов, ушедших в туннели много-много лун тому назад.

–  Вот-вот, подумай хорошенько об этих храбрых воинах!
– прошипел сверху Утес.
– Они-то нашли в себе силы противостоять тьме и найти путь к свету!

Воробей провел лапой по перечеркнутой отметине на палке.

–  Кто-то нашел, а кто-то нет, - негромко сказал он и почувствовал, как вздрогнула Сломанная Тень, стоявшая рядом с ним. Перечеркнутая зарубка означала смерть Листопада.

Новый поток грязи обрушился на голову Воробья сверху.

–  Это ничего не меняет!
– провизжал Утес, свешивая голову.
– Они хотя бы попробовали!