Чтение онлайн

Повинуясь странному порыву я беру телефон, стираю предыдущее сообщение и печатаю в открытом окошке: «Бес, меня забирают в полицию. Мне страшно».

Отправляю первую часть и дрожащими пальцами пытаюсь вбить свое имя и название Академии, чтобы он смог найти меня. Он ведь обещал решить все мои проблемы… Обещал спасти.

Допечатать не успеваю, Евдокия открывает комнату своим ключом.

— Рената, это серьезно! — смотрит исподлобья. — Проходите, пожалуйста, — она пропускает в комнату двух полицейских в полной экипировке.

— Что случилось? — мямлю, отступая.

Ясногорская отводит меня в сторону:

— Твоя соседка Лина Калинина пропала, не выходит на связь. Родители подали в розыск.

— Как пропала? — выдыхаю.

В этот момент мой телефон оживает. На экране высвечивается незнакомый номер. Повторяющееся сочетание цифр…

Кошусь на полицию и юркаю в коридор, чтобы ответить.

— Да? — прикладываю к уху.

— Где ты, ведьма? — спрашивает холодный голос.

— Илай?

— Отвечай.

Рената Сафина

Лампы дневного света в участке неприятно бьют по уставшим глазам. Я сижу в узком коридоре, разглядывая стенд с заголовком «В розыске».

В ожидании своей очереди на разговор, как это назвала наша деканша, я сгрызла все ногти, потому что покручивание колец перестало помогать.

Через пару минут из кабинета следователя показывается взъерошенный Филипп, за ним следует его адвокат, который примчался по первому зову.

Абрамова и еще нескольких приближенных к Лине человек забрали вместе со мной. Только в отличие от юридически подкованной элиты, я здесь одна.

— Рената, проходите, — женщина в форме пропускает меня в небольшую комнату, которая отличается от серого коридора лишь цветом стен. Здесь они желтовато-бежевые. — Присаживайтесь.

С деревянным скрежетом отодвигаю допотопный стул, вешаю на него сумку и сажусь за стол напротив серьезного мужчины. Хоть я ничего и не совершала, мне тревожно. Атмосфера давит так, что тело гудит от напряжения.

— Расскажите, когда вы в последний раз видели свою соседку? — спрашивает следователь.

— Н-н-не знаю… Дня три назад.

— Значит, она не ночевала в общежитии все эти дни, — он делает пометку на листе. — Почему вы не сообщили об этом в администрацию?

— А должна была?

— То есть, вас не смутило, что подруга пропала, — говорит скорее утверждающим тоном и снова записывает.

— Подождите, почему я должна следить за взрослым человеком? — сердце ускоряется. — Мы с Линой вовсе не подруги, я видела ее лишь несколько раз.

— И о чем вы говорили в эти несколько раз? — скептически спрашивает он, и я теряюсь.

Не скажу же я ему, что мы с Калининой гадали на картах, и ей постоянно выпадал Император в сочетании с семеркой мечей и Башней. Переводя на человеческий: крах скрытых отношений с мужчиной.

— Вы с Филом все-таки встречаетесь? — спросила я Лину.

— Подожди, — она закусила губу. — Лучше скажи, как можно Башню отменить?

— Ее нельзя отменить — я раскинула еще несколько картинок и нахмурилась. — Эти отношения — ловушка, из которой нужно выбраться. Бежать и не оглядываться.

Мне страшно за Лину, но разве мои показания воспримут серьезно? Поднимаю глаза на следователя и решительно произношу:

— Мы говорили о шмотках, — пожимаю плечами.

— И какие же шмотки предпочитает госпожа Калинина? — недоверчиво уточняет он.

К счастью, в эту секунду помещение врывается Белорецкий.

Он находит мои глаза и с облегчением выдыхает — успел.

С моих плеч тоже груз падает. Впервые в жизни я счастлива видеть Илая.

Когда он позвонил и потребовал дождаться его, я растерялась и не поверила, что он действительно примчится.

С нами, конечно, поехала деканша, но будем честными, мама Майи не переваривает меня после определенных событий, хоть и пытается держаться ровно. Поддержка от нее нулевая.

— Никому не входить во время дачи показаний! — протестует следователь.

— Вы не имеете права допрашивать студентов Альдемара без присутствия адвоката, — Илай отступает в сторону, пропуская молодого мужчину с деловым портфелем.

— Доброй ночи! — коротко говорит мужчина и садится рядом со мной. — Я буду представлять интересы студентов Академии.

— Мы просто беседуем, — мужчина в форме натянуто улыбается.

— На вашем столе лежит протокол, это не беседа, — по-деловому отрезает адвокат Илая.

— Я уже узнал, все, что хотел, — следователь захлопывает папку. — Можете быть свободны, Рената.

Я коротко киваю, подхватываю сумку и спешу прочь.

— Вас ожидает ректор Альдемара, Эдуард Белорецкий, — успеваю услышать слова адвоката прежде, чем выйти. — Он желает обсудить меры расследования, чтобы сохранить репутацию Академии и избавить студентов от неудобств.

Юркаю мимо Илая, а у двери действительно обнаруживаю ректора.

Бросаю на него осторожный взгляд: мужчина-скала стоит в закрытой позе, его взгляд обращен внутрь себя.

Они с Илаем похожи внешне, разве что у сына более мягкие черты лица, а вот глаза — такие же ледяные озера.

Не могу считать его энергетическое поле — в участке и так царит напряженная атмосфера, от сидящих в коридоре исходит страх и раздражение, как и от меня самой.

Обнимаю себя за плечи и шагаю в самый конец ряда металлических сидений и утыкаюсь в телефон. Мое сообщение Бесу так и висит прочитанным и неотвеченным. Тяжело вздыхаю и закрываю лицо свободной ладонью.

— Можешь не располагаться, — очень быстро рядом появляется Илай. — Мы уезжаем.

Поднимаю на него глаза и только сейчас обращаю внимание, что одет он более торжественно, чем обычно. На уголках воротника темно-синей рубашки поблескивает серебристая вышивка, на манжетах — ониксовые запонки. Сорвался сюда с мероприятия?

— Я думала, ты дождешься отца.

— Он взрослый мальчик.

— Нападать с засосами не будешь? — не могу отказать себе в удовольствии уколоть его.

— Не беси меня, Сафина, я второй раз не предлагаю, — бросает он и быстрым шагом направляется к выходу.