Чтение онлайн

— Какой-то ты чудной сегодня, — хмурюсь. — Не заболел, Илайка?

— Нет, — касается моего подбородка. — Я выздоровел.

— Эй, на нас смотрят, — оглядываюсь по сторонам.

— Плевать на них, — выдыхает он, прижимаясь ко мне поцелуем.

Он мягко расталкивает губы и находит мой язык, сплетаясь в тягучем движении.

Ноги моментально подкашиваются, руки сползают вдоль тела, а от сопротивления не остается и следа.

Какой. Он. Вкусный!

Вот же паскудство!

— Все будет хорошо, ведьма, — произносит, отстраняясь.

Замечаю, что на нас уставились буквально все участники. Однако, стоит Илаю повернуть голову, как они разом делают вид, будто заняты репетицией.

— А теперь поехали отсюда. Нас ждет отель.

— Не получится.

— Это не было вопросом. Хочу провести выходные в нормальной постели, а не на скрипучей койке чердака.

— Илай, не получится, — торможу его. — Я уезжаю домой. К маме.

Его глаза чуть расширяются, будто наличие у меня родных является шокирующей новостью.

— Ты не говорила.

— Ты не спрашивал. Я не видела семью несколько месяцев и хочу провести эту неделю с ними.

— Похвально. И как же ты доберешься? — приподнимает бровь.

— Как обычно: автобус от Альдемара до вокзала, а затем еще один рейсовый автобус до моего города.

— Мм, — смотрит часы. — Тогда тебе стоило выехать часа три назад, общественный транспорт отменили, большую часть дорог закрыли из-за погодных условий.

— Только не это! — вспоминаю про бурю и хныкаю.

— Посмотри сама, — он берет меня за руку и ведет к выходу.

На улице я утопаю ботинками в свежей насыпи белого снега.

— Нет-нет-нет! Что за мерзость! — достаю телефон и собираюсь звонить маме.

— Я отвезу тебя, — Илай накрывает экран ладонью.

— Я не думаю, что это хорошая идея…

— Она блестящая. Я как раз на Гелене.

— Я живу слишком далеко…

— Не дальше поместья. Пошли, пока не передумал.

Задирая ноги, шагаем к зданию кампуса, оставляя на белом покрывале глубокие следы.

Так странно идти рядом.

Невидимое расстояние, разделяющее нас в Академии, исчезло, и я не знаю, что делать с этой внезапной близостью.

Натягиваю рукава курточки, которую накинула по пути, обнимаю себя руками и украдкой кошусь на Белорецкого.

— Почему ты до сих пор не оделась нормально?

— Я одета.

— Кофе-фильтр толще, чем эта твоя тряпка.

— Эй, это грубо!

— Я же терплю, когда ты называешь меня белобрысым, — льдистые глаза препарируют меня. — Ты получаешь зарплату и стипендию, не говоря о том, что закрываю глаза на твои гадания. На что ты тратишь деньги, Рената?

— На то, на сё, — пожимаю плечами. — Разлетаются как-то.

— Копишь на что-то большое? Так и скажи, это не проблема.

— Я…

Порыв сорваться на откровенность и рассказать об Ильдаре поднимается к горлу, но в последний момент я прикусываю язык.

Поделись я с Илаем сейчас, на дебатах между нами встанет жалость.

Сколько бы Илай ни называл себя мразью, я чувствую в нем самого заботливого мальчишку, которого когда-либо знала. С завышенной самооценкой и амбициями властелина мира, но при этом ранимого и эмпатичного.

Я не хочу пользоваться его чувствами, чтобы получить фору. Пусть лучше считает меня сильной и независимой, чем нуждающейся в его сострадании и, не дай Бог, в деньгах.

В моем мире женщина должна уметь добиваться всего сама, не полагаясь на других, иначе есть риск закончить как мама…

— Ты думаешь, мне нужно твое покровительство? — фырчу вместо признания. — Оплаты моей работы в офисе более, чем достаточно.

— Сафина, не беси меня! Я все равно узнаю, что тебе нужно. Говори.

— Нужен планшет для рисования, — ляпаю, чтобы отделаться от этого разговора.

— Всего-то?

— Только не вздумай его дарить! Я хочу купить его сама. Понятно?

— Как же сложно, — закатывает глаза.

— Взаимно.

— Ведьма придурочная.

— Сноб упёртый.

— Ты невозможная.

— А ты балалайка, — достаю контрольный

— Блядь!

— У непобедимого Илая нашлась ахиллесова пята? — коварно хихикаю.

— Да. Ты.

От двух крошечных слов, сказанных так честно, бросает в жар.

Оказывается, счастье тоже может застать врасплох.

Мы останавливаемся у входа в женское общежитие, я закусываю губу и упираю взгляд в вымокшие ботинки.

— Я твоя слабость?

Он цепляет пальцем мой подбородок и произносит:

— Сначала я тоже так думал, но оказалось наоборот. Ты всегда была моей силой.

Остальное признание он договаривает без слов — одним взглядом. И мне до ужаса хочется верить каждому из них.

На трассе метет так, что местами дорога превращается в белое молоко, скрывающее все дальше капота. Тянемся в веренице машин, которые тоже рискнули добраться домой на выходные.

До моего города остается каких-то сорок минут, когда нас тормозят у поста дорожного контроля, который установили на въезде.

Внутри поднимается паника.

Илай опускает стекло, и в машину врывается влажный ветер.

— Добрый вечер, документы, пожалуйста, — приветствует нас мужчина в светоотражающем жилете. — Куда путь держите?

— Домой. Проедем?

— Въехать можно, но покинуть город уже нет, мы разворачиваем всех — слишком опасно.

— И когда откроют? — спрашивает Илай.

— Не раньше рассвета. Если въедете — ночевать будете здесь, — сообщает патрульный, возвращая документы. — Назад ехать не советую: по рации передали, что все ближайшие населенные пункты перекрыты.

— Понятно. Благодарю, — Илай закрывает окно, жмет на газ, и мы проезжаем вперед.

— Прости. Не стоило ехать, — выдыхаю виновато.

— Стоило. Я переночую в отеле, как и мечтал, — отвечает на незаданный мною вопрос. И, усмехнувшись добавляет: — Бойтесь своих желаний.

Сердце разрывается: я не хочу бросать Белорецкого одного в чужом городе. Представляю, какой культурный шок поджидает его в нашем единственном двухзвёздочном отеле.

Но боюсь, у нас в квартире будет хуже: кухня, где едва можно развернуться, шум телевизора, который всегда работает фоном, проходной коридор, заставленный сушилкой для белья, и бесконечный домашний гам: брат играет, Дарина созванивается с подружками, соседи сверху топают, а к ужину подают неполный комплект приборов.