Чтение онлайн

Пушистые белые клочки лениво кружатся в воздухе, словно и не падают вовсе, а волшебным образом парят в желтоватом свете альдемаровских фонарей.

Шагаю прямо к выступу и изумляюсь красоте. Укрытый мягкой вуалью, студенческий городок погрузился в тишину. И кажется, мир наконец выдохнул. Заодно и я вместе с ним.

Натягиваю рукава, обнимаю себя за плечи и, устроившись рядом с горгульей, наслаждаюсь видом, отгоняя от себя желание написать Белорецкому какую-нибудь милую ерунду вроде «С первым снегом!».

Сомневаюсь, что Илай высоко оценит мой порыв. После сегодняшнего сеанса я скорее вызываю у него болезненные, чем романтические ассоциации.

Форум исчез из моей жизни вместе с Бессмертным, но потребность помогать осталась. А поддержка, как назло, всегда шагает рядом с болью.

Филипп, Илай, Маша — хочется верить, мне удалось помочь хоть одному из них, ведь счастливые люди к ведьме на чердак за советом не ходят.

— Рената, — голос Илая возвращает к реальности.

— Илай… — оборачиваюсь, не веря своим глазам.

Белорецкий смотрит на меня из-за приподнятой створки окна библиотеки и спрашивает:

— Ты одна?

— Уже нет.

Он ухмыляется и выбирается ко мне.

Не сговариваясь, бросаемся навстречу друг к другу, и я прячусь в распахнутые полы его пальто, обвивая Илая руками. Он делает то же самое, укутывая меня краями ткани.

— Ты вернулся.

— Просто решил, что тебе страшно.

— Мне? — усмехаюсь.

— Тебе, — цокает. — Хотя бы сделай вид для приличия!

— О да, — выдаю театрально. — Мне о-о-очень страшно, хорошо, что ты пришел.

— Зараза ехидная, — проводит носом по моим волосам.

— Если честно, я думала, что ты, как хаски, сидишь в углу своего собственного вольера и фырчишь от негодования.

— Так и было.

— Перебесился?

— Почти. Чтобы поднять настроение я пошел в офис: решил найти личное дело Калининой и вышвырнуть ее отсюда…

— Илай! — вспыхиваю, отстраняясь.

— Вернись на место, — притягивает меня к себе. — Но я этого не сделал — не смог.

С облегчением выдохнув в воздух клубы пара, зарываюсь прохладным носом в его грудь.

— Почему?

— Я открыл ее папку и испытал премерзкое чувство, — делает паузу. — Сострадание.

— Так вот, почему снег пошел! — поднимаю на него ошарашенный взгляд. — У Илая Белорецкого обнаружилось сердце!

— Не беси, иначе передумаю, — он закатывает глаза и отводит взгляд в сторону.

— И что же заставило вас проявить такую человечность к представителю класса отбросов, Илай Эдуардович? — не могу удержаться от сарказма.

— Ей просто повезло, что… — он взвешивает слова. — Что на школьном фото она мне кое-кого напомнила.

— Кого?

— Меня.

— Тебя? — прыскаю. — То есть, спас свою проекцию? Очень нарциссично, Илай! Хотя белобрысость вас однозначно объединяет.

— Просто заткнись, — беззлобно произносит он и сгребает мое лицо в ладони. — Заткнись и дай сюда свой гребаный пирсинг.

И прежде чем я успеваю ответить, он наклоняется и без спроса накрывает мои губы поцелуем.

Илай Белорецкий

Выстрел.

Резкий толчок металла приятно отдается в ладони. Мишень дергается, принимая пулю точно в центр.

Выстрел. Затем третий. Четвертый.

Все — в красную точку.

Опускаю руку и выдыхаю.

Пальцы чуть звенят от отдачи, запах пороха расползается в холодном воздухе, и я удовлетворенно улыбаюсь.

Никакая словесная дуэль на сцене не заменит этого — ощущения абсолютного контроля при каждом спуске курка.

Уличный тир на территории нашего поместья — это, конечно, не охота, но неплохой вариант, чтобы держать руку в тонусе.

Снимаю защитные очки, спускаю наушники на шею и наблюдаю, как стреляет отец.

Он стоит чуть поодаль и щурится через прицел в самый дальний щиток, прикидывая траекторию. На фоне припорошенной снегом территории нашего поместья, его загорелое лицо смотрится чужеродно.

Вернувшись из отпуска, Эдуард Натанович соблаговолил провести со мной время и обсудить ближайшие события Альдемара, среди которых день открытых дверей.

Затея пригласить родителей студентов незаметно разрослась до полноформатного мероприятия для сотен гостей, завершающегося пышным балом в духе Альдемара.

Раздается звонкий хлопок.

Выстрел отца ложится почти в самое яблочко, проделав дырку в белой кромке десятки.

Вижу, как он выругивается одними губами.

Можно сказать, что залп удался, но не для него.

Для отца это недостаточно идеально.

Подхожу ближе хрустя снегом и гильзами, которые золотистой россыпью стелятся под моими сапогами.

— Ты уже виделся с Эстер? — спрашиваю.

— Ее светлость пока не назначала мне аудиенцию, — выдыхает клубы пара, перезаряжая оружие. — К счастью. Хотя Рита привезла ей магнитик.

— Уверен, бабушка будет польщена, — произношу с издевкой.

Отец не в ладах собственной матерью, но характер особо не демонстрирует — все наше наследство находится в руках, а в такой ситуации даже ректору Альдемара приходится вести себя покладисто.

Телефон радостно пиликает, и я сразу тянусь в карман:

Сообщение от Ренаты. Фото с бесстыжей улыбкой на губах и приписка: Наслаждаюсь приятным рабочим днем в тишине.

Илай: Ты заняла мое кресло без спроса? Придется объясниться, Сафина.

Рената: Я еще и стол заняла.

И хитрый эмодзи. Потому что на этом столе у нас был секс. Дважды.

Илай: Все, что вы скажете, будет использовано против вас.

Рената: А еще я трогала стеллаж с книгами.

Илай: Ты доиграешься, ведьма, и я сорвусь, чтобы распять тебя прямо там.

Рената: Отлично, заодно полюбуетесь на Ваш подарок, Илай Эдуардович, его прислали сегодня.

Давлю коварную улыбку фетишиста, которая рвется наружу.

Мне надоело гадать, из каких сплавов сделаны ее украшения, поэтому я заказал Ренате комплект сережек из белого золота под каждый её прокол. Если и лизать металл, то только драгоценный.