Чтение онлайн

Все это мной пишется сегодня совсем не для того, чтобы бросить камень в спину министра, вышедшего в отставку. Пишу для того, чтобы извлечь из всего урок, который нам понадобится в будущем. Мы ушли из советской дипломатии, а дипломатия будет действовать.

Кроме участия в официальных переговорах М. С. Горбачева, в 1989 году мне пришлось встречать председателя Комитета начальников штабов адмирала Уильяма Крау и совершить с ним поездку по стране, посетить США и выступить на слушаниях в конгрессе, выступать в Стокгольме в Центре стратегических исследований СИПРИ. В конце 1989 года я сопровождал М. С. Горбачева при его встрече с президентом США Дж. Бушем на Мальте.

Официальный визит адмирала У. Крау в Советский Союз проходил в период 12–22 июня и был ответным. Поскольку его принимал начальник Генштаба генерал армии Моисеев М. А., он его и сопровождал в течение пяти суток. Однако план работы Моисеева М. А. складывался так, что последние пять дней он был занят другими делами и попросил меня продолжить работу с Крау. Против этого Крау не возражал. Председателю КНШ США были широко показаны все виды наших вооруженных сил: он посетил полк ракетных войск, военно–воздушных сил, где осмотрел самолеты стратегической и фронтовой авиации, Академию Генерального штаба и ознакомился с учебным процессом по подготовке нашего высшего командного состава. Крау побывал также на Северном флоте, где ознакомился с современными кораблями, присутствовал на учениях сухопутных войск и ВВС в Белоруссии, Везде он имел встречи не только с генералами и адмиралами, но и с солдатами, матросами, старшинами и всеми категориями офицеров. Он выступал также перед нашей общественностью в Москве, Ленинграде, Минске, Волгограде, Ташкенте, Самарканде и в Сочи. В Москве У. Крау встретился с нашими учеными, с членами Комитета ученых за предотвращение войны. В конце визита У. Крау был принят министром обороны, а в заключение визита и М. С. Горбачевым.

Адмирала Крау сопровождали высокопоставленные генералы и адмиралы, в основном заместители начальников штабов (по–нашему — заместители главнокомандующих видов вооруженных сил): генералы М. У. Хетч, Р. У. Рискасси, Д. Д. Уэнт, адмиралы Л. Э. Эдни, А. Р. Манес.

У всех этих военных руководителей я заметил желание увидеть Советский Союз своими глазами и составить о нем собственное представление. Не было явно заметной предвзятости в оценке того, что они видели. Было сделано все необходимое, чтобы У. Крау и сопровождающие его генералы и адмиралы получили более полное представление о нашей стране. Встречи как с военнослужащими, так и с другими советскими людьми проходили в самой непринужденной обстановке. Некоторые из них происходили неожиданно, вне программы, как, например, на Площади павших борцов в Волгограде или на базаре в Самарканде. Люди везде просили советских и американских генералов и адмиралов (а их было на таких встречах постоянно 12–14 человек) поддерживать между собой нормальные отношения, не обострять обстановку. В ходе визита были подписаны важные соглашения «О предотвращении опасной военной деятельности» и о контактах между военнослужащими обеих стран.

Не буду утомлять читателя рассказом о беседах с У. Крау, котррые ежедневно велись в самолетах по нескольку часов. Через месяц предстояла моя поездка в США для выступления в конгрессе. В ходе поездки предстояли вновь встречи и беседы.

Предыстория этой моей поездки в США такова. В январе 1989 года по приглашению Верховного Совета СССР в Москву прибыла делегация под руководством Леса Эспина — председателя Комитета по вооруженным силам палаты представителей конгресса США, который вручил мне официальное приглашение выступить в возглавляемом им комитете в июле 1989 года с докладом «Позиция Советского Союза на 90–е годы в области национальной безопасности». Получив разрешение М. С. Горбачева на такой доклад в США, я начал подготовку. Это было непростое дело. С подобным докладом наше военное руководство у себя–то, в Советском Союзе, в открытой аудитории не выступало, а мне предстоял доклад в конгрессе США. Было известно, что в конгрессе сам доклад — это не основное. Главное — ответы на вопросы и дискуссия, которая возникает после доклада. Причем конгрессмены к постановке вопросов по содержанию доклада не только сами тщательно готовятся, но им помогают в этом специалисты частных фирм и государственных ведомств. Они своих военных руководителей порой ставят на слушаниях в трудное положение, а по отношению ко мне, наверное, постараются особо.

Мне пришлось тщательно обобщить всю несекретную информацию о наших вооруженных силах и направлениях их развития, которая была опубликована или передана американцам, другим западным странам на переговорах. Таких данных оказалось немало как по стратегическим ядерным силам, так и по силам общего назначения. На их основе и строился доклад. Вариант доклада был разослан в Генеральный штаб и другие ведомства с просьбой дать по нему замечания и предложения. С учетом замечаний он был отработан окончательно. В докладе давалась оценка военно–политической обстановки в мире на середину 1989 года, внешней политики Советского Союза и США. Указано на противоречивость современной политики США по отношению к Советскому Союзу, сочетание в ней элементов взаимопонимания и сотрудничества и силовых действий. Давалась характеристика состояния и развития в 90–е годы стратегических наступательных, стратегических оборонительных сил и обычных (неядерных) вооруженных сил Советского Союза. Подчеркнута тесная взаимозависимость развития вооруженных сил Советского Союза и США. Все это было подтверждено большим фактическим материалом: цифрами, диаграммами и сравнениями соотношения военных сил сторон. Когда все данные, даже несекретные, были сведены воедино, получилась довольно развернутая картина состояния нашей обороноспособности.

Одновременно я считал, что было бы неплохо с прибытием из США содержание этого доклада опубликовать в печати у нас (потом это было сделано в «Литературной газете»). Перед отъездом в США я сделал сообщение моим коллегам из Комитета по обороне и безопасности Верховного Совета, ответил на многочисленные вопросы моих товарищей.

Все это оказалось полезным не только с точки зрения подготовки к выступлению в США, но и в той политической борьбе, которая развернулась в 1989–1990 годах в стране вокруг наших вооруженных сил. Параллельно шла подготовка к визиту и по другим вопросам.

Мне было известно, что заседание Комитета по делам вооруженных сил палаты представителей конгресса в период моего заслушивания будет транслироваться по одному из каналов телевидения США. Кроме того, Л. Эспин составил программу моей поездки по США, которая предусматривала посещение Сан–Франциско, Чикаго и Нью–Йорка. Везде предусматривались выступления и дискуссии. В Сан–Франциско, а точнее, в Пало–Альто предстояла встреча с бывшим госсекретарем США Джорджем Шульцем и двухдневный визит в Стэнфордский университет. В Чикаго предполагались встречи в обществе стратегических исследований, посещение биржи и одной из ферм в районе Чикаго. В Нью–Йорке предстояло выступление в Совете международных отношений. Я был информирован также, что в конце визита возможен прием меня президентом Дж. Бушем.

20 июля на нашем рейсовом самолете Ил–86 я вылетел в Вашингтон. Поскольку визит был неофициальным и я был гостем Комитета по делам вооруженных сил конгресса, какой–то официальной встречи, естественно, не предполагалось. Через Генеральный штаб я попросил, чтобы в аэропорту мне помог один из работников нашего военного атташата при советском посольстве.

Однако в аэропорту Даллас (Вашингтон) меня встретил адмирал У. Крау. Он разместил меня в военной гостинице в форте Майер (в военном городке). Мне оставалось только поблагодарить за это моего американского коллегу.

На следующее утро в присутствии представителей американской и советской прессы, а также американской общественности состоялось мое выступление на слушаниях в Комитете по делам вооруженных сил конгресса США. В течение часа я сделал доклад (о его содержании сказано выше), а затем в течение трех с половиной часов отвечал на вопросы конгрессменов. Мне пришлось нелегко. Особенно активными были председатель комитета Л. Эспин, конгрессмены Уильям Дикинсон, Беннер, Фрэнк Макклоски, Флойд Спенс, Рональд Делламз, Норман Сисиски и др. Но среди них все же особой активностью и даже определенной агрессивностью отличалась Патриция Шрёдер. Ее особенно интересовали возможность применения советских войск внутри страны в связи с обострением у нас межнациональных отношений, права на принятие решений о таком применении Верховного Совета и Президента СССР. И она с большим мастерством добивалась от меня точных ответов на те вопросы, которые обычно в беседах дипломатично обходят.

Нужно сказать, что конгрессмены, соблюдая формально вежливость и такт (это они умеют), в попытках добиться от меня конкретных ответов на поставленные вопросы не церемонились. Подробно расспросили о советском военном бюджете на 1989 год, о производстве вооружений и боевой техники в СССР, о разногласиях на переговорах СССР и США по ядерным, а между Организацией Варшавского Договора и НАТО — по обычным вооружениям, о перестройке в нашей стране, о забастовках, об обострении межнациональных отношений.

Вопросы ставились конкретно, в лоб, остро. Таким же образом приходилось и отвечать. Словом, такие слушания являются для докладчика в комитетах конгресса хорошей школой. У меня создалось впечатление, что в конечном счете я вышел из этой передряги без больших потерь. На встрече вечером того же дня адмирал У. Крау, смотревший ход работы по телевидению, подтвердил это, сказав, что на подобных слушаниях некоторым американским военным руководителям приходилось иногда еще более туго. И, как всегда, моими надежными помощниками были переводчики полковник Ф. Ф. Попов и Питер Афанасенко (с американской стороны). Слушание это имело немалый отклик и в средствах массовой информации. Его смотрели миллионы американцев. Этим выступлением в конгрессе были начаты контакты парламентов обеих стран по военным вопросам.