Чтение онлайн

Офицеры оставили впечатление хорошо подготовленных профессионалов с достаточно широкой общей подготовкой.

Они продемонстрировали свою боевую подготовку. Одни уверенно управляли подразделениями на учениях, другие компетентно эти учения проводили. Генералы и адмиралы оказались ответственными, любящими свою профессию людьми. Когда в форте Худ я вел разговор с двумя загорелыми в поле до черноты (этот загар отличается от того, который получают, отдыхая на берегу моря) генералами — командиром корпуса и командиром дивизии — по профессиональным вопросам (о методике проведения войсковых учений), то ловил себя на мысли, что в их профессиональной подготовку, в подходе к делу и ответственности за готовность войск больших отличий от советских генералов не видно.

У нас сложилось впечатление о членах Комитета начальников штабов как о людях трезвомыслящих, рассудительных, сознающих, какая ответственность на них возложена. Они полностью понимают недопустимость развязывания и возможные последствия для человечества ядерной войны. Независимо друг от друга, но параллельно и примерно в одни и те же годы Комитет начальников штабов США и советский Генштаб централизовали и автоматизировали системы управления ядерными силами и создали надежные системы предотвращения несанкционированных действий с ядерным оружием. Во всем этом огромная роль принадлежала и американцам. Но в то же время все они — люди своего общества и безоговорочно защищают интересы США. Правда, некоторым из них не откажешь в стремлении вникнуть и понять причины, по которым Советский Союз занимал ту или иную позицию на переговорах по сокращению вооружений. В остальном же это — защитники интересов США, как их понимает правящий этой страной слой. Они знают, на какую мощь они опираются, и поэтому чувствуют себя уверенно.

Отдельно хочется рассказать об адмирале У. Крау и о том, какие впоследствии у нас с ним сложились отношения. В 1988–1990 годах мы с ним провели шесть встреч, несколько десятков часов. Думаю, мы достаточно хорошо узнали друг друга. Во время первых встреч нам достаточно много внимания уделяла пресса, особенно американская, даже называла нас «странной парой». На самом деле пара, наверное, все–таки не странная, но и обычной ее не назовешь. С одной стороны, бесспорный защитник США и убежденный (но не с зашоренными глазами) сторонник американского образа жизни — У. Крау. С другой — думаю, не менее убежденный сторонник социализма и защитник интересов Советского Союза — С. Ф. Ахромеев. Оба несли немалую ответственность за формирование военной политики, а главное — за поддержание боевой готовности вооруженных сил своих стран.

Беседы наши проходили очень откровенно, порой остро и бескомпромиссно, но при этом неизменно корректно. Думаю, мы за эти годы хорошо познакомились со взглядами друг друга на мир и международную обстановку, а следовательно, в значительной мере и на сущность военной политики США и Советского Союза. Не боюсь преувеличения, это способствовало в определенной мере улучшению советско–американских отношений в целом. Тогда же я старался разъяснить адмиралу Крау сущность новой советской внешней политики и новой военной доктрины. Одновременно столь же прямо и откровенно ставил перед ним интересующие меня вопросы. В частности, если память мне не изменяет, 8 июля при перелете из Вильямсбурга (город в штате Вирджиния), архитектура которого выдержана в стиле XVIII века, в форт Худ (штат Техас) я поставил перед У. Крау следующие четыре вопроса.

1. Советский Союз не хочет вражды с США. Вы считаете нас вероятным противником, ведете против нас «холодную войну». Мы поневоле отвечаем вам тем же. Что следует сделать, чтобы вывести наши страны из такого положения? С чего начинать?

2. Мир живет в смертельной опасности от постоянной ядерной угрозы, главным образом со стороны США и Советского Союза. Количество ядерного оружия растет. Вооруженные силы наших стран в ряде регионов мира противостоят друг другу. Военная угроза не снижается. Что нам совместно нужно предпринять, чтобы переломить эту тенденцию?

3. Вооруженные силы СССР и США достигли огромных размеров. Это тяжелое бремя как для вас, так и для нас. Конечно, могут и, видимо, будут приниматься односторонние меры. Но нужны главным образом шаги двусторонние. Какими они могут быть?

4. У обеих стран — СССР и США — и военных союзов, в которые они соответственно входят, до последнего времени в течение многих лет действовали оборонительно–наступательные военные доктрины. Теперь СССР свою военную доктрину изменил — сделал ее однозначно оборонительной. Иной она стала и у Организации Варшавского Договора. Но США и НАТО по–прежнему руководствуются прежней оборонительно–наступательной доктриной. Что нужно сделать, чтобы изменить положение?

Сейчас мои вопросы сформулированы предельно кратко, а тогда я говорил два с половиной часа. Все вопросы подробно аргументировал. У. Крау внимательно слушал и тщательно записывал. Перед посадкой в форте Худ он сказал: «Все, что вы, маршал, сказали, очень серьезно. Мне нужно подготовиться. Еще в ходе визита на ваши вопросы отвечу».

10 июля во второй половине дня мы летели с авиабазы Элсворт в Вашингтон. Время полета — четыре часа. Теперь слово взял У. Крау, а я слушал и записывал.

Его рассуждения должен изложить подробнее, для советского — читателя они могут быть небезынтересны. Вот они.

Главная трудность в отношениях США и Советского Союза, сказал Крау, глубокое недоверие в США к политике Советского Союза. Оно возникло после второй мировой войны, когда Сталин стремился захватить Западную Европу. В Греции шла гражданская война, там вы помогали левым силам. В Китае к власти в 1949–1950 годах пришли коммунисты. СССР и Китай развязали войну в Корее. США, которые после второй мировой войны сократили свои вооруженные силы и перевели их на штаты мирного времени, были вынуждены для помощи Южной Корее их снова развернуть. С тех пор, усилив армию и флот ввиду опасности с вашей стороны, США постоянно имеют крупномасштабные вооруженные силы в мирное время. В годы правления Хрущева недоверие между нами еще больше возросло. «Вспомните, — говорил У. Крау, — его знаменитое выражение: «Мы похороним вас». Народ США это заявление потрясло. Выражением этой вашей политики был карибский кризис. Подозрения в отношении СССР стали как бы одной из национальных черт американского общества. США не верили Сталину, Хрущеву, Брежневу. Даже и сегодня, когда ваши лидеры говорят мягко, большинство американцев видят в этом подвох, они вам не верят.

Тут я позволил себе вступить в полемику с адмиралом, сказав, что в Советском Союзе в народе укоренилось столь же глубокое недоверие к политике США. В связи с этим он не без основания заметил, что, таким образом, и русские, и американцы стали своего рода заложниками «холодной войны» и гонки вооружений.

Теперь, в 1988 году, по словам У. Крау, обстановка изменилась.

В Соединенных Штатах появилась вера в новую внешнюю политику Советского Союза. Американский народ теперь понимает (после Вьетнама и других событий), что США не всесильны, а их возможности небезграничны. В США стали терпимее относиться к государственному и общественному строю в других странах. На мой вопрос, относится ли это к социалистическому общественному строю, У. Крау ответил, что именно это он и имеет в виду. На мой вопрос, а какова же политика США в отношении Кубы, последовал ответ: «США не требуют изменения государственного и общественного строя на Кубе. Однако они настаивают, чтобы на Кубе проводились демократические выборы и была установлена власть народа» (так, как ее понимают американцы). И наконец, он сказал, что очень важно, чтобы в Советском Союзе уяснили себе одно фундаментальное положение: США — демократическая страна, и крупные повороты в ее внешней политике возможны только постепенно, когда к этому будет готово большинство народа. Нельзя недооценивать того, что вошло в сознание людей за десятки лет «холодной войны». (Кстати, и в ходе последующих неоднократных встреч У. Крау мне об этом напоминал постоянно.)

Между прочим, затрагивая в своих беседах со многими американцами самого различного социального и общественного положения этот же очень важный вопрос, я получал тот же самый ответ, что и от У. Крау. При немалых изъянах американской демократии, которая является демократией преимущественно для богатых, общественное мнение в ее системе имеет большое значение. Ни одна администрация не сумеет осуществить крупномасштабные решения, не убедив предварительно общество в их правильности.

Это, разумеется, относилось и к предполагаемому серьезному повороту внешней политики США в отношении Советского Союза.

Далее У. Крау дал подробные разъяснения насчет роли США в НАТО и их политики в Европе. Но особо нового тут ничего не было.

С первого дня пребывания в США (да и не только в США, а и у нас, и в любой другой стране) я уделял много внимания будущим переговорам по сокращению военно–морских сил. И Крау, зная об этом, очень подробно остановился на состоянии военно–морских сил США и причинах, по которым администрация США выступает против переговоров об их сокращении. Внимательно слушая его, я еще и еще раз убеждался, что США являются таким государством, которое всегда и при всех обстоятельствах главным считает и всегда будет считать свои государственные интересы. Все остальное: общечеловеческие ценности, мораль, жизнь других людей (не американцев) — для них на самом деле имеют второстепенное значение. Когда это необходимо, они включают огромную, хорошо отлаженную пропагандистскую машину, которая довольно быстро превращает кровные интересы США в глазах мировой общественности в якобы общечеловеческие интересы. На это умело работает американская дипломатия. Для защиты национальных интересов США они, не колеблясь, применяли и применяют свои вооруженные силы, организуя при этом одновременно мощнейшее внешнеполитическое обеспечение своих нередко откровенно агрессивных акций. И чаще всего им это удается. Их политические руководители до мозга костей прагматики.